Тамерлан. Дорога в Самарканд

Вместе или не вместе – как Аллах распорядится, но я предпочту любой войне мир. Войны не прекращались со дня моего рождения, порой кажется, мы в них потонем, захлебнёмся. Взгляните, ага: вчера наши люди друг с другом не знались, а сейчас делят трапезу. Мы не враги, никогда врагами не были, хотя и считали себя таковыми. Враги – там, в Самарканде. Они сделают всё, чтобы разделить могущественных эмиров, заставят пролить братскую кровь и этим сломят волю.

– Мой дед давно мёртв, не так ли? – прошептала Ульджай.

– Я был в полном отчаянии, когда Всевышний забрал отца. При беке Тарагае в Кеше не творились междоусобицы. Мне предстояло ехать в столицу, к Туглук-Тимур хану на поклон. Я всё думал, как же это сделать, ведь Хаджи Барлас поступил, как шакал, оставив племя на произвол судьбы. Аллах, нам всем не хватало предводителя! Но мы научились жить без Мухаммада Тарагая. Вы с Хусейном тоже научитесь.

– Хаджи Барлас? Он у нас в яме.

Юная госпожа вовсе не собиралась играть с человеком, который предложил союз её брату, и обозначила ситуацию как есть.

– Что? – Тимур вскинул голову в удивлении. – Живой? Эта трусливая собака… ещё дышит?

– Повелитель решил не убивать его.

– Казган всегда был милостив к отступникам!

Мужчина подхватил камешек и с остервенением закинул куда-то в темноту.

– Не судите строго моего деда.

– Единственный, с кого я спросить хочу – дядя Хаджи.

– Когда вернёмся в кишлак, так сразу и велю вас к нему сопроводить. Вмешиваться не будем, это ваше дело.

Тимур сухо поблагодарил за понимание и, чтобы поумерить злость, пошёл к воинам: барласы появлению вождя обрадовались. Под шумные разговоры плохое быстро забылось, и спустя несколько минут он уже участвовал в спорах, глотал согревающий отвар и демонстрировал сталь, изготовленную самаркандскими мастерами. Спать легли глубокой ночью, когда исчерпаны были все интересные темы.

А следующим утром нашли Казгана.

Глава 7

Джайхун далеко унёс мертвеца. Прибитое к берегу тело разлагалось неделю. Путникам досталась изувеченная синяя плоть, узнаваемая разве что по перстням и одежде. Тимур предпочёл бы не видеть этого зрелища, потому как эмир Казган заслужил лучшей участи. Он повернулся к Баяну-Кули сообщить, чтобы девушке повелителя не показывали, но Ульджай уже подоспела к трупу.