Тамерлан. Дорога в Самарканд

Тёмные брови красиво поднимались вверх, алые растрёпанные волосы добавляли задор облику, а глаза, напоминавшие по цвету мёд, вовсе обещали убить. Ульджай не знала, бояться ей этих глаз или же искать их в надежде, что она увидит собственное отражение.

– Хорошо, что такие вопросы решают не женщины.

– Должно быть, у вас есть армия для моего брата? – она на пару шагов подошла ближе к человеку, которого нарекала дядей из одной лишь признательности. – Тогда вам нужно сегодня же отправить войска в Бадахшан.

– Я не обязан…

– Вы – нет, но я обязана защищать наследство Хусейна. Именно поэтому я принимаю помощь от сына Мухаммада Тарагая. Отныне он и его люди мои гости, – Ульджай перевела взгляд на Тимура. – Добро пожаловать в Хорасан.

Заводить спор отрыто не стали. У Хисрау-Баяна-Кули действительно не было воинов, которых он мог бы предложить Хусейну, тогда как союзник из другого племени выслал целую армию: не только отряд Чагуй Барласа, но и эмира Хызры из Шадмана, что увеличило вероятность победы, а значит, и скорого приезда молодого хозяина.

Предполагалось, что власть отойдёт Хусейну, единственному уцелевшему потомку из числа мужчин. Сын Казгана Абдулла превосходно справился бы с задачей, но, увы, Аллах забрал его во время нашествия джете. Если и внук погибнет – южная территория улуса останется без правителя.

– Нет, – произнёс Тимур, когда услышал об этом: изнемогающие от жары путники любили посудачить о грядущих переменах, не больно-то радужных. – Чингизиды воспользуются смертью Хусейна и приведут войска.

За тем они и спровоцировали восстание: чтобы избавиться от наследника вашего повелителя. Заодно разделить вас с барласами и всеми остальными, кто живёт севернее. Бадахшан пограничная территория.

– А ты, выходит, намерен спасти нас? – фыркнул Хисрау. – Где же ты был раньше? Не этим ли чингизидам кланялся?

– Кланялся по той же причине, почему Казган сохранил жизнь внуку своего врага, Казан-хана. Суюргатмыш жив, не отрицайте! Любой ребёнок из семьи Великого хана более в праве занимать трон, нежели кто-то из нас, эмиров.

– А как же Ильяс? – вклинился в разговор Мохаммед-Ходжа.

– Вам известно, что творится в столице? – Тимур отвечал вопросом на вопрос. – Оттуда ушли даже сейиды, настолько всё плохо. Ильяс бросил вызов всему мусульманскому миру. Мне пришлось делать выбор: по-прежнему защищать кяфира – да, теперь уже кяфира! – или служить Аллаху и спасать невинных. Я выбрал второе.