Тамерлан. Дорога в Самарканд

 – Предложим ему крепость Шадман для удержания Бадахшана. И людей моего друга, эмира Хызры. Это первое.

– А второе? – с усмешкой поинтересовался дядя.

– Уничтожим Бугай-Сальдура и всех, кто причастен к покушению.

– А признай, ты много об этом думал.

– О чём?

– О Хорасане. Огромная часть улуса и без хозяина. Мы ведь оба понимаем, у Хусейна недостаточно средств, чтобы сохранить наследие.

– Я не предатель, – отозвался эмир помертвевшим тоном. – Наши отношения с Хусейном никого не касаются.

– Конечно, – кивнул Барлас. – Но аккуратнее, Тимур, не обмани самого себя.

Глава 6

Стрела, летящая со скоростью ветра, вонзилась всаднику прямо в грудь и выбила из седла. На некоторое время тот полностью отрешился от реальности. Не сразу обрушилась боль. Небо горело огнём, ослепляло. Казган через силу вырвал из себя древко. И медленно начал подниматься: воина вели инстинкты. Пальцы обвили рукоять сабли. Враг неумолимо приближался, каждый его шаг отдавал в ушах грохотом.

– Ты? – прорычал он, когда увидел, наконец, стрелка. – Аллах покарает тебя, предатель!

– Я буду молиться за вашу душу, повелитель, – прозвучало в ответ.

Мужчина натянул тетиву, и, пока Казган пытался до него добраться, переставляя ноги, последовал новый удар. Рёбра треснули, надломились. Органы были порваны. Кровь прилила к горлу, а затем мощным потоком хлынула изо рта. Эмир Хорасана всё ещё стоял, упрямо, из последних сил, хотя пошевелиться уже не мог.

– Ничего, я помогу, – ласково произнёс бывший соратник. Подошёл и толкнул Казгана прямо в русло реки. Всплеск – и огромное тело старика скрылось в ледяных водах. Горы приняли очередную жертву: охватившая всё вокруг тишина обещала сохранить тайну. Но Аллах не обещал. Девушка, находившаяся в нескольких днях пути от происшествия, с криком проснулась у себя в юрте.

– Дед? – простонала она жалобно. Никто ей не ответил: рабыни дремали на ковре, и в потёмках невозможно было разобрать их чернявые лица.

Рассудок по-прежнему сковывал ужас, хотя и не так крепко, как минуту назад. Сон всё не отпускал. Это кровавое действо будто бы продолжало разворачиваться на глазах: Казган, раненый и беспомощный, падал в реку, а незнакомец не унимался – смеялся и смеялся, злобно, ликующе, словно настоящий шайтан.