Лабиринт отчаяния

 – Князь, сияя ярче солнца, подхватил Жанну на руки и закружил. – Ты выздоравливаешь! Жанна…

Оба смеясь рухнули на кровать.

– Кто это был? –Вспомнила о незнакомце Жанна. – Он появился из воздуха, стоило мне…

– Это твой телохранитель. – Отмахнулся Фауст. – Ты не замечала его раньше, не стоит обращать внимания и сейчас.

Нетерпеливые пальцы потянули сорочку с плеч, жадные губы алчно скользят по телу.

– Подожди! – Смущенно уперлись в грудь ладони.

– Я ждал очень долго. – Прошептал Фауст в ее шею, прижимаясь ближе.

– Во имя Кейна! – Непроизвольно сорвалось с коралловых губ.

Янтарные глаза полыхнули. Вериец больно зажал рот лоринки рукой, его ноздри раздувались от гнева как у бешенного зверя.

– Нет больше никакого Кейна. – Чеканя каждое слово, прошипел князь. – Ты поняла?

Девушка испуганно кивнула, замерев, точно пойманный в силки кролик.

– Не бойся. – Спохватился мужчина. – Просто не произноси этого имени, прошу. – Горькими травами отдают поцелуи.

В его глазах всегда пылала жажда. Сегодня он был намерен утолить ее. Свою одежду вериец не пощадил так же, как шелковую сорочку – единственное, что скрывало преобразившееся тело Жанны.

Она всегда манила его, даже будучи немощной. Своей непримиримой гордостью, волей к жизни и несгибаемым характером!

Разгоряченное тело навалилось на нее. В своем нетерпении Истинный смешал боль с наслаждением, то впиваясь в плоть, то лаская и вырывая стон удовольствия. Растерянность сменилась той самой сладостью, что опьянила однажды в разрушенном храме Лорин.

***

Ким устроился в углу кухни. Вериец принялся точить свои кинжалы, ничуть не обращая внимания на недовольное ворчание поварихи.

– Шел бы ты в кузницу. – Раздраженно бросила женщина. Ее руки мелькали над кастрюлями, помешивая, добавляя специи.

– Отстань от него, Ирина. – Неожиданно вступился старик-лакей и подбросил в очаг еще дров. – Не видишь – переживает.

– Было бы, о чем! – Хмыкнула кухарка. Нож нервно застучал по разделочной доске, кромсая овощи. – Все же прекрасно: госпожа болезнь победила, расцвела, похорошела.

Ким настороженно вслушивался в голос Ирины. Ему не нравились обрывки мыслей, что вспыхивали в голове смертной, но она быстро переключала свое внимание на готовку. Это не позволяло понять, какие эмоции прячет женщина. А то, что она их прячет, Ким не сомневался.

– Милуются уже неделю.