Харбин

Мишка накрыл кружку крышкой:

– А чё долбили? Под Колчака, што ль?

– Нет! Колчака на Ушако?вке хлопнули… не мы, другие, – сказал Иннокентий и махнул рукой на север. – Под другого кого… ночью тут ЧК распоряжалось. Нам приказали, мы и продолбили.

Мишка открыл крышку, и из чашки пошёл мятный, с запахом земляники и смородины дух.

– Дядь Кеш, ты погляди, какой чай получился!

Кешка оглянулся на своего напарника, который на протяжении всего разговора стоял молча и слушал.

– Ну ты, Серёга… – удивился он, – ни разу в тайге, что ль, не бывал? Не знаешь, какие там заварки сушат?

– Был с батей, мало?й ищо?.

Серёга, молодой парень лет пятнадцати, заросший светлой, ни разу не бритой курчавостью, горящими глазами смотрел на кружку и тянул в себя поднимающийся от неё сладковатый, ароматный дух.

– Здорово-то как!

– Мишк, ты бы дал ему хлебнуть, что ли, сироте, и давай сюда свою рыбу, а то у нас уже животы подвело! – Кешка потопал ногами и вышел из конторки за перегородку.

Паренёк, которого Кешка назвал Серёгой, увидел, что Мишка стал развязывать верёвки принесённого с собой мешка, метнулся в угол и расстелил кусок серого брезента; Мишка вывалил на брезент с тридцать или сорок омулей, и в загородке запахло копчёным. Он возился с рыбой, не поднимая глаз, стараясь скрыть радость и ещё не веря в такую удачу, завязал пустой мешок и посмотрел на Серёгу:

– Вишь как на морозе-т дух сохраняется?

– Ага!

– Давно такова не едал?

– Так с лета!

– А как же летом? Летом она сырая! Разве што в расколо?тку?.

– А я и не помню…

Иннокентий вернулся и опустил на пол солдатский сидор, сидор бя?кнул и мягко осел широкими, как у бабы, боками.

– Неужто всё отдашь?

– Не жалко. Контра ушла, а нам из Балаганска ещё привезут.

– А чё в Балаганске?

– Когда белые сюда подходить стали, так наши все склады? и другое важное, всё в Балаганск отвезли… двести вёрст.

Мишка поднял за лямки сидор, тряхнул, и тот снова бякнул, полный патронов.

– Ну вот! – сказал он, не отрывая глаз от сидора. – А рыбу забирайте.

На лавке зашевелился мужик в папахе:

– Это кто тут такой добрый?

– Ты чё, Петрович? Не спится тебе! – повернулся к нему Четвертаков.

– Как тут спать? Вы всё балабоните да балабоните. Эт хто? – кивнул он подбородком в сторону Мишки.

– Знакомец мой с Байкала, с того берега.