Харбин

– Хто идёт, хто идёт! Спроси лучче, хто едет! – недовольно ответил Мишка.

– Ну, хто едет, тоже стой! – И одна из фигур сняла с плеча карабин.

Мишка тряхнул вожжами:

– И чё, твою мать, стрельнешь?

– А чё? – громко прокричала фигура. – И стрельну, впервой, што ль?

– И чё будит, коли стрельнешь?

– Чё будит? Ищо один жмур будит! Не веришь?

Мишка не стал препираться, чуть осаживая лошадь, но, не останавливаясь совсем, он медленно приближался к двум караульным с красными повязками.

– Кешка, ты, что ль? – узнал он одного из них. – Четвертаков?

– Гуран? Мишка? – Кричавший опустил ствол.

Мишка соскочил с саней и зашагал к тому, кого назвал Кешкой Четвертаковым.

– Как-эт ты к карабину штык-то примайстрячил?

– Как, как? Он тут на месте, а против белой контры штык не только к карабину примайстрячишь.

Они рассмеялись.

– Ну и чё ты здеся сопли морозишь? Вона борода вся в сосульках.

– Опять чё? Ничё! Не знаешь, што ли, што этой ночью беляки мимо нас на Байкал убежали?

– А мне зачем?

– Как – зачем? Ты с нами или с ними?

– С медведями я да с омулем! Ладно молоть, давай-ка – завёртка твоя, а табак мой! Пойдёт така контрибуция?

– Анекция, ещё скажи, грамотей… пойдёт!

Мишка достал кисет, Четвертаков вынул из кармана две листовки и подал одну Мишке.

– И давно вы тут?

– С ночи.

– И не помёрзли?

– Не помёрзли… Ночью-то какая метель была… Толька вот улегается! Мы в дровянике, а там и печка есть.

– Ну? Так, можа, и кипяток найдётся?

– Найдётся! – сказал Кешка, повернулся к дровянику и, зовя за собой, махнул Мишке рукой.

– Черти не черти, а патронишками бы разжился, – хохотнул Мишка.

– Патронишками? А на што тебе патронишки, к твоей берданке?

Мишка, довольный тем, что так неожиданно встретился с давним знакомым, достал из саней из-под поклажи карабин:

– Вона, как твой, кавале?рский!

Кешка и его спутник рассмеялись.