Дело о клеймах. Детективная повесть начала XX века

Жертвы: ювелир Юткевич Аркадий Иосифович, 54 года, его жена Анна Давыдовна, 33 года, служанка Старенькая Марфа Тимофеевна, 59 лет.

Взято, по словам племянника убитого, ценностей тысяч на пятьдесят. Придя домой вечером, он застал жуткую картину: служанка заколота, дядя удушен, его жена мертва, лежит себе в постели со сломанной шеей. Тут же вызвал полицию.

Василий отложил в сторону папку с докладом.

– Сейчас на месте Баум, разбирается, протоколирует. Стоянов – на Базарной, на Старосенной был уже. Да, знаю, там концов не сыщешь, так ведь все равно протоколы составить надо, а вдруг все же выплывет что-то… Людей очень не хватает.

– Вот тебе новый сотрудник, работайте. Не смею задерживать, – министр поднялся, – а я на доклад к его превосходительству, прошу извинить.

Буров с Ордынцевым вышли из министерства.

– Ну что, Коля, сразу на происшествие, или к нам сперва? – хотел проявить гостеприимство Василий,

– Спасибо, Вася, но лучше сразу делом займемся. Там Генрих отдувается один, давай ему поможем.

На пролетке приехали на Кузнечную. Большой красивый пятиэтажный дом, совсем новый. На фасаде табличка: «Архитектор Ф.Е. Кюнер, Построен в 1910 г.» В парадной – консьерж, статный дядька в возрасте за пятьдесят, в ливрее. Остатки роскоши, обломки империи. Живут, значит, в этом доме состоятельные люди.

На втором этаже двери в правую квартиру открыты, стоит жандарм у входа. Вошли – тут и Генрих, беседует с другим вахтером, тот тоже в ливрее.

Увидев Ордынцева, Баум только рукам развел, изобразив физиономией нечто вроде религиозного экстаза: дескать, видал чудеса, но такого… Но допрос все же закончил, и, только отпустив консьержа, похожего на первого, как брат-близнец, полез к Кольке обниматься.

– Ух, и рад же я! – хлопая Ордынцева по спине, и всем прочим частям тела, совсем не по-тевтонски выражал свой восторг Баум, – в гости, или?

– Что-то наподобие, только я уже работаю вот у этого начальника, – Николай большим пальцем через плечо показал на Бурова, который уже внимательно осматривал замок входной двери на предмет выяснения, чем тот был открыт, отмычкой или ключом.

– Ну и славно. Давайте пройдем в гостиную, я расскажу, что тут нарыл.

Генрих закурил трубку и начал доклад, заглядывая в блокнот:

– Итак, господа офицеры, ситуация такая. Вечером консьерж пропустил:

Первую – мадам Софию, с третьего этажа.