Дело о клеймах. Детективная повесть начала XX века

Оставив гостеприимному Грише полпачки «Дуката», Ордынцев распрощался и, чувствуя себя отдохнувшим и бодрым, устремился к Гигантской лестнице, чтобы подняться по ней в самый центр Одессы. Не спеша пройдя по улицам, предъявляя удостоверение постам сперва французских, а потом и деникинских войск, Николай дошел до Соборной площади, затем по Гулевой достиг, наконец, Марининской гимназии.

На его вопрос о записке от Розы, вахтерша, приподняв очки, удивленно ответила:

– И зачем вам та записка? Она сейчас сама будет!

И действительно, вот она, учительница старших классов Розалия Марковна собственной персоной уже мчится к нему, вне себя от радости и не веря собственным глазам.

Из сбивчивых речей Коля понял, что ждали его родные с нетерпением, и, вот, наконец, дождались. Вырвавшись из мужниных объятий, Роза побежала к директрисе отпрашиваться в честь такого знаменательного события. Потом уже вместе пошли за Ванькой в мужскую гимназию, что на Успенской угол Александровского проспекта, и уже втроем – на квартиру, в квартале, на Успенской.

Долго говорили за столом о своих дорожных приключениях. Оказалось, что маршрут их совпадал почти до мелочей: Ростов, потом Новороссийск и пароходом до Одессы.

Розу неожиданно хорошо встретили в гимназии. Очевидно, события последних лет сильно смягчили нравы, и отношение к былому грехопадению на фоне творящихся сейчас безобразий стало более терпимым.

Сын тоже был удачно устроен учиться, буквально в двух шагах от снятой небольшой квартирки, которой хозяйственная Роза успела придать уют при довольно скромных средствах.

II

11 января 1919 года. Начало работы. Обратно убийство

Зато утром, отдохнувший и бодрый, он отправился по месту своего назначения, в министерство юстиции Одессы. Такое громкое название объяснялось автономным положением города, отрезанного и удаленного от Особого совещания, то есть правительства Деникина, а, стало быть, невозможностью своевременно знать в Екатеринодаре о том, что делается в Одессе.

Над городом все-таки был поднят трехцветный флаг, а это обязывало вести дела на официальном уровне. Министр, полный пожилой человек в мундире статского советника юстиции, встретил седоватого штабс-капитана приветливо, пригласил сесть.

– Чем же Вы, любезный Николай Арефьевич, собираетесь у нас заниматься? – поинтересовался он.