Изображая зло. Книга вторая

Только потом до неё дошло, что Мелькарт трясся не от боли, а от смеха.

– Ты сумасшедший! – воскликнула она, ласково пропуская его волосы сквозь пальцы.

Смеялся он долго, пока не устали лёгкие. От частого дыхания подушка нагрелась. В поисках воздуха Мелькарт перевернулся на спину; грудь тяжело вздымалась, как после бега. На губах застыла широкая улыбка. Правый глаз в темноте странно белел. Мэри молча дожидалась, когда буря отпустит мужчину, и вздрогнула от неожиданности, стоило тёплой ладони накрыть её худощавую руку.

– Хочу съездить к Виктории, – прохрипел он. – Мне надо… увидеть её… снова.

– Уверен? Я не хочу, чтобы ты продолжал терзаться.

– Мне необходимо…

Пальцы сомкнулись крепче.

– Поедем завтра с утра? – тихо предложила Мэри.

– На рассвете, – он скосил на женщину решительный взгляд.

– Держи.

Перед лицом возник кубок с шербетом. Мелькарт принял его из рук Виктории и провёл пальцами по выпуклым стенкам; удовольствие пить из чистого серебра щекотало нервы. Оправив полы шёлкового полосатого халата, Виктория присоединилась к ученику на подушки.

– Опасно меня так баловать. Роскошь развращает человеческие умы.

– Но ты же любишь всё опасное. Почему бы не рискнуть и на роскошь?

Мелькарт поднёс кубок к губам. С задорной улыбкой наблюдая за ним, Виктория откинула с плеч тяжёлые чёрные волосы, обнажив кожу.

– Сколь сладостно наслаждение от обладания тем, на что другие не могут и рассчитывать? — мягко произнесла она. – Сколь разительна тщеславием сама мысль, что тебе доступны вещи, которых ни у кого больше нет? Она позволяет парить над землёй, взлетать всё выше и не отпускает, даже когда солнце сжигает крылья. Ты, как Икар, хитрым обманом выкрал себе свободу и, превзойдя все границы, уже не в силах остановиться. Это греховное наслаждение, от которого пред ликом смерти издаёшь страстный крик.

Под звуки её пленительного голоса Мелькарт опрокинулся на спину, позволяя небесам сомкнуться над головой. Отчего-то казалось, что все эти звёзды были близки, достаточно протянуть руку – и они падут на ладонь. Потоки времени застыли в немом ожидании, влюбчивый коварный Эрос окутал сетями жестокого Танатоса, и огромный мир сузился до просторов сердца, сосредоточившись в желанном прикосновении женщины к мальчику.

Машину тряхнуло, и Мелькарт распахнул глаза.