Изображая зло. Книга вторая

Мир меняется, хотим мы этого или нет, но он изменится к лучшему, если мы возьмём на себя руководство, если будем контролировать процесс.

– По словом «мы» вы, конечно, подразумеваете себя? – уточнил Фламель.

Гебер думал так же, потому что на его губах, спрятанных в бороде, скользнула ухмылка.

– Вы не займёте круглый стол, – добавила Перенелла. – Раньше нам приходилось считаться с решениями Девятерых. По сути, от ваших действий, господин Тессера, свободы мы не приобрели. Ведь у нас нет подходящего оружия, чтобы противостоять вам.

– У меня нет философского камня, нет богатого опыта, нет столь обширных и глубоких знаний, как у вас, – Мелькарт развёл руками, изображая беззащитность. – Почему мои возможности так сильно вас нервируют? Или вы попросту завидуете, потакая простой человеческой слабости?

– Не переступайте границ! – проскрежетал Николас.

– Да, дело в страхе, во лжи, которой вы ограждаете себя от проблем. Вы не собираетесь рисковать, так признайтесь же… Никто не обещал, что здесь вы встретите ангела, который поведёт на землю обетованную или, ещё лучше, в рай. Я ставлю серьёзную задачу. В чём вы пытаетесь меня обвинить? Я не прячусь, не кривлю душой, не ввожу в заблуждение и не веду скрытых игр. У меня достаточно оснований предъявить обвинения вам, госпожа Фламель, но я этого не сделаю, потому что хочу предложить дружбу.

– Обвинений? – снова вмешался Николас. – О чём идёт речь?

– Не важно, – ответила Перенелла за Мелькарта. – Ведь всё это в прошлом, не так ли?

И она улыбнулась. Мелькарт не знал, что его больше потрясло в её улыбке: присущая неразумному ребёнку безмятежность, яд, какой извергает гадюка, или их странное сочетание. Он понял, что под «прошлым» Перенелла имела в виду почившую Викторию Морреаф, и её слова, произнесённые с такой ужасной невинностью, нанесли удар куда мощнее, чем мог бы сделать самый острый меч.

– Прошлое не проходит без последствий, – оправившись, ответил мужчина. – Не канет в Лете.

О чём они говорили, бессмертные не поняли, но расспрашивать не стали.

Не отрываясь от искрящихся зелёных глаз Перенеллы, Мелькарт отключил действие сферы, и Жезл сложился в непримечательную золотую трость.