Изображая зло. Книга первая

– Пацан, а тебе точно туда? – неожиданно на плечо Алана опустилась тяжёлая рука мужчины, что сохранял лихой вид.

– У меня встреча с мисс Морреаф, – откликнулся журналист.

– Фрау Морреаф, – поправил незнакомец. – Она немка.

Шатен не вмешивался.

– А тебе зачем? – продолжил тот.

– Она звонила мне час назад.

– И как тебя зовут?

– Алан Вэйн.

– А, точно, Виктория говорила, что ты явишься.

– Так мне можно пройти?

– Ну, проходи, здесь не замуровано.

Незнакомец отнял руку, и Алан, стараясь не замечать усмешку секретарши, трижды в учтивости постучал в дверь и, не дождавшись реакции изнутри, проскользнул в кабинет.

Черноволосая женщина, в которой журналист узнал Викторию, играла в шахматы, сидя на разбросанных подушках. Её противником был симпатичный молодой человек, который управлял фигурами, не вставая с мятого дивана.

– О, таки дождались, – произнёс он, взглянув на вошедшего. – А я думал, Иисус скорее совершит второе пришествие, чем мистер Вэйн доберётся до офиса.

– Почему вы разговариваете со мной в таком тоне? – не понял Алан.

– Не пугай его, Алекс… сандр.

– Похмелиться бы вам надо, – подал голос крепыш, появившийся из-за спины Алана. Шатен зашёл в кабинет следом и бесцеремонно опустился на диван, прямо к лежавшему там игроку.

– Что, опять пить? – выдохнула Виктория. – Нет, пока хватит с меня.

– Может, чаю принести? – крикнула из коридора секретарша.

– Лиз, спасибо, чай будет очень кстати! – ответил ей игрок в шахматы.

– А что, кофе прикончил всё? – спросил крепыш.

– А у тебя есть претензии? – тем же тоном поинтересовался игрок.

– Ребята, не ссорьтесь, – откликнулась женщина. – Сегодня знаменательный день: во-первых, объявилась похищенная сестра мистера Вэйна, а во-вторых, новоприбывший готов дать чистосердечное признание.

– А моя работа, значит, не в счёт? – надулся крепыш.

– И до тебя дойдём, – с улыбкой пообещала она.

– Наконец-то, хоть не вечность здесь куковать! – добавил Александр.

– Тебя никто не держит, – ответил крепыш.

Алан чувствовал себя потерянно на фоне препиравшихся.

Мужчине, которого называли Александр, явно надоело сидеть в четырёх стенах. Лохматый, уставший, он испытывал недовольство и едва сдерживаемое желание вцепиться в чью-нибудь глотку. Особенно в глотку женщины.