Хроники одного сна

– Слушай, если бы ты мог бросить учебу, дом, то куда бы ты уехал?

– Я как-то не думал об этом, но мне очень нравится Англия, Лондон и его тайны, – отозвался Ники и мечтательно закатил глаза. На самом деле он не раз об этом задумывался перед сном и представлял, как ходит по лондонским улочкам, здоровается за руку с Холмсом и помогает раскрывать ему серию таинственных убийств.

– Ой, начитался своих детективов и думаешь, что по улицам мрачного Лондона ходят серийные убийцы, маньяки, и сам Мориарти наставляет их на грешный путь, – засмеялся Ян.

– Не смешно! Я бы и сам с таким Мориарти встал на путь грешный, нежели торчал в этом колледже.

– Тут я с тобой полностью согласен, – выдохнул Ян, – а я бы уехал путешествовать по миру, в поисках нового и прекрасного. Мне надоели эти вечные приемы у тетушки Стефании, бессмысленно проводимые дни за изучением того, что мне не интересно. Мы бы могли уехать в колледж в тот же самый Лондон! Но нет, мы должны остаться здесь, ибо отца нет, и на нас висят большинство обязанностей поместья! Единственные дееспособные мужчины в семье.

– А что ты хотел? Отец не виноват. Благодаря ему у нас этот дом и все, что мы имеем. Ты должен быть благодарен, – Ники встал и стряхнул с себя песок.

– Да, я знаю! Я благодарен! – Ян вскочил и встал напротив брата, подставив спину палящему солнцу, – но, а как же мои мечты? Твои? Это что, совсем неважно?

– Какой же ты еще ребенок, – сказал Ники и потрепал брата по голове. Тот отшатнулся и зло на него посмотрел, – не злись и переставай жить лишь фантазиями.

– А если я не хочу ее принимать? – сказал Ян и расплылся в ребяческой улыбке. Брат лишь закатил глаза в ответ. Доказывать Яну что-то было бесполезно, он всегда стоял на своем, легче сброситься с моста.

Неожиданно в нос ударил резкий запах гари. Братья встревоженно переглянулись. Хватило секунды чтобы понять, откуда идет этот запах.

…Кожа на лице и руках нагревалась, краснела, раздувалась и лопалась от жара, исходившего от пламени, что пожирало поместье Кришан. Но боль от многочисленных ожогов на теле была совершенно не ощутима в тот момент, в отличии от той, что горела внутри. Страх, злость и отчаяние. Крики матери и сестер, доносившиеся из верхних покоев, куда уже было невозможно пройти.