Додик, или История одесского жиголо

Она забрала меня из общеобразовательной школы и перевела в музыкальную. Инструмент был выбран в полном согласии с заветом дяди Бори – скрипка. Правда, соображения были более прозаичными: в нашей маленькой квартире пианино было просто некуда поставить. А скрипка много места не занимает.

В музыкальной школе дети должны быть более культурными – так считала мама. Она сказала, что там много «наших» (на практике оказалось, что почти все). Каково же было ее удивление, когда, придя в середине года для разговора с учительницей, она увидела, что Аркаша Айзенберг, кучерявый мальчик из нашего класса, похожий на купидона, бьет меня коленом прямо по предмеру его зависти!

В общем, и с музыкальной школой пришлось расстаться.

«Это какие-то махновцы, а не дети!» – только и сказала мама.

Тогда же произошел случай, после которого меня перестали обижать одноклассники. Шура Гройсберг, один из учеников нашего класса, решил «поставить меня на счетчик». Это означало, что я должен ему пять рублей (приличную сумму по тем временам, между прочим) за то, что я его якобы обидел.

А если не принесу, на что мне великодушно отводилось целых два дня, то появится «прибавочная собственность». Где Шура слышал этот термин, о том история умалчивает.

Я пришел во двор озабоченным и грустным, что сразу заметил дядя Боря. Расспросив меня и выяснив обстоятельства возникновения проблемы, он поинтересовался, когда заканчиваются занятия в школе на следующий день.

В два пополудни, я, мысленно оценивая последствия невыполнения наложенной Гройсбергом контрибуции, вышел из дверей школы.

На улице меня ждал дядя Боря. Он был одет в хороший костюм, при галстуке, а голову его украшала шляпа.

– Где твой кредитор?

Я кивнул в сторону Шуры, идущего домой развязной походкой. Дядя Боря поманил пацана пальцем.

– Ты говорил, что мой юный друг тебя обидел?

– Ну…

Дядя Боря мог бы сойти за директора кафе-мороженное или еще какого-то начальника, если бы не взгляд. В глазах его навсегда застыл холод мордовских лагерей.

– А как же именно он тебя обидел? – весьма учтиво поинтересовался он.

– А вам зачем? – Шура попытался брыкнуться…

– Да так… Любопытно, что за такая обида стоит пятерик. Может, я тоже захочу тебя обидеть? Недорого…

В общем, о долге больше никто не вспоминал, а пацаны перестали меня шпенять. Они стали мне «не то, чтобы корешами, а просто пряниками». По крайней мере, об этом Шуру очень вежливо попросил дядя Боря, и возражений не последовало….