Додик, или История одесского жиголо

Кстати, любителей так называемого «одесского акцента» возможно, ждет разочарование. Как коренной горожанин в четвертом поколении, Додик говорил на правильном русском языке, лишь иногда вставляя наши специфические слова и обороты.

Этот рассказ предлагается вниманию читателя почти без купюр. Теперь можно. Почти все участники событий ушли из жизни. А для тех, кто по-прежнему топчет нашу грешную землю, я специально оговариваю, что все здесь написанное – чистой воды выдумка. Все совпадения случайны. Правды здесь нет.

Детство, университеты и вся прочая бледно-голубая фигня

Додик начал рассказ с самого начала. Нет, не с сотворения мира, а с момента своего появления в нем. Я передаю ему слово. Лучше главного персонажа никто не скажет.

***

Я родился на улице Успенской, которая тогда носила имя видного советского дипломата Чичерина. В те времена уже было в ходу слово «нарком», означавшее отнюдь не народного комиссара, и в нашем дворе жил пацанчик, куривший молдавский план, но широкого распространения этот дурман в 1980 году еще не получил.

Родители мои, так уж получилось, были евреями. Папа работал на щетинощеточной фабрике, совсем рядом с домом, а мама трудилась кассиром в универсаме на Ленина угол Ярославского. Когда я родился, ей уже исполнилось 39, а папа был на пару лет старше. Других детей у них не было. Ждали меня долго. И вот я явился, торжественно оглашая громким криком всю окрестность аж до Кировского садика.

Мне кажется, я запомнил эхо своего голоса, отражавшееся от стен и сводов нашего подъезда, когда меня заносили во двор, хотя это, конечно, чушь. Через эту арку вносят младенцев и выносят покойников вот уже почти два века. Ее пористые ракушечные камни давно пропитались звуками людской жизни, как хлеб вареньем.

Конечно, я не могу ничего такого помнить, но столько раз слышал эту историю, что представляю себе ее, будто сам всё наблюдал со стороны.

А было так: в солнечный поздне-майский воскресный день мой папа гордо нес сверток с орущим младенцем, сзади семенила мама, а навстречу выходили соседи.

– Что такое что? – поинтересовался глуховатый парикмахер Абраша, прикладывая к уху ладошку.

– Это Софочка и Игорь привезли своего сына из роддома… – меланхолично ответила тетя Тоня, развешивавшая белье на толстой проволоке, протянутой от домовой стены до большого дуба.