Призрак

В третий раз он совершил машинальное, бессмысленное движение – попытался включить свет. Снова рука прошла насквозь, снова Данилюк усмехнулся – теперь уже раздраженно, с досадой на самого себя.

Да и свет ему больше не нужен. Он превосходно видит в темноте.

Вот она, его квартирка. Совершенно обычная однушка, которую Данилюк вот уже восьмой месяц снимал у одной старушки, переехавшей в деревню. Вещей всего ничего – кровать, шкаф, стол и стул, телевизор, ноутбук. На подоконнике горшок с бегонией.

Да еще обшарпанная советская стенка, набитая старыми книгами, патефонными пластинками и хрусталем.

Принадлежало это добро не Данилюку, а хозяйке квартиры – и та строго запрещала что-либо выкидывать. Таким же хламом был завален и крохотный кухонный балкон – Данилюк не мог туда даже зайти толком.

В холодильнике стоял вчерашний суп. Обычно Данилюк питался пельменями, наггетсами, китайской лапшой и прочей едой легкого приготовления, но иногда хотелось себя побаловать. Вчера он впервые в жизни приготовил куриный суп с морковными звездочками – и результат ему на удивление понравился.

Он съел половину, а вторую приберег на завтра.

И теперь она пропадет. Чертовски досадно. Данилюку почему-то было ужасно жаль этого злосчастного супа.

Он еще раз прошелся по квартире, не в силах ничего коснуться и понятия не имея, чем заняться. Страшно хотелось включить ноутбук в последний раз. Стереть кое-какие файлы и очистить историю браузера.

Горестно осознавать, что это уже невозможно.

Примерно через полчаса Данилюк убедился окончательно – делать ему здесь абсолютно нечего. Дотронуться ни до чего нельзя, а просто стоять посреди комнаты – удовольствие не ахти какое. Он окинул квартирку последним взглядом и вышел так же, как вошел.

Немного подумав, Данилюк решил навестить свое тело. Он откуда-то знал, где то находится. Просто чувствовал – вон в том направлении. Наверное, в морге, или куда там отвозят тела.

Добрался до морга Данилюк уже к утру. Прошел мимо заспанной сторожихи, спустился по темной лестнице и вошел в печальный холодный подвал.

Данилюк не ощущал температуры, но здесь холод можно было почти что увидеть. Вдоль дальней стены тянулись морозильные камеры, в центре стоял анатомический стол, а чуть в сторонке – несколько медицинских каталок. Две пустые, три – с телами.

Одно из этих тел Данилюк узнал. Хотя не с первого взгляда – за ночь оно окоченело и побледнело, глаза высохли, а живот почему-то вздулся.