Небо молчаливое

«Погодите, господин Кесаев!», – принеслось ему в спину. Константин оборачиваться не стал, останавливаться тоже. На взлётной полосе уже ждали. Там, да осветится имя его, стоял сам прокуратор. Константин прошёл мимо, он, собственно говоря, не очень знал, куда надо идти, но предполагал, что тот единственный корабль потрепанный да крепкий предназначен ему.

«Кесаев!» – гаркнули грозно.

Константин шагнул на трап, споткнулся.

«Кость!» – воскликнул прокуратор.

Он стукнул кулаком по двери, та распахнулась.

Лишь тогда он решил обернуться, улыбнуться и заблокировать дверь изнутри.

«Пусть небо будет добрым к тебе!» – крикнули в спину.

«Добрым, – прыснул герой, – куда уж там!». Внутри корабля было темно, только дорожка под ногами мигала синим. Теперь, уже когда всё решено, спешить не хотелось. Даже просто переставлять ноги по прорезиненному полу вслед за синими огоньками не хватало сил.

Какая теперь разница, что они ему сказать хотели. Кораблик-то вот он! Гудит сволочь.

Рейс в одну сторону. Внутри оказалось темно и тесно. Приклонив голову, точно арестант, Константин поплёлся в рубку. Интересно пилот там есть? Может подговорить его сбежать? Полетят куда-нибудь к морю.

– Доброго утречка! – сказал пилот, щуплый дедок. Как его такого в отставку до сих пор не отправили? Или он единственный из всей Тирхи межпланетными кораблями управлять умеет?

– Здрасьте.

– Садись, герой, пристёгивайся. Что власть имущих обижаешь?

Константин молча сел и молча пристегнулся.

– Ну сиди, сиди. Ща тряхнет. А дальше полегче будет. Что про Верну знаешь?

Грубый ландшафт, усеянный останками вулканических пород. Люди живут на станциях, парящих в верхних слоях атмосферы. Была колония – стал ад.

– Что меня туда сослали.

– А-а, – протянул пилот. – Ага, – кивнул пилот. – Ну, пристегнулся? Молодец. Взлетаем! – беспечно объявил он. – Значит, расскажу сейчас. Ух!

Все зарябило, затряслось и загудело, закачало, заворчало.

Заворочался коньяк, комок желчи поднялся к горлу. Константин попытался зажмуриться, вспомнил, что обычно от этого становится ещё хуже. Пилотишка покосился на него, поцокал, но милостиво промолчал.

Минут через двадцать, когда тряска прекратилась, а мерцать стало нечему, Константин отрубился. Тревожный рваный сон укрыл его от пилота, от космоса, тряски и прокурора с Августином.

– Добро пожаловать на Верну, господин Кесаев! – отрапортовал пилотишка.