Небо молчаливое

Похоже с ведьмами работает так же.

– Чёрный с двумя ложками сахара, – попросил Константин, едва ли не вставив что-то про рост и сцену, хрен её знает, как отреагирует. А чай – идея хорошая.

– Ого, – хмыкнула ведьма. – Сахара нет. Ложки грязные. Ничего не попишешь, мы не генералитет. А чай там, – она махнула в сторону шкафчика и пошла к чайнику.

– Эмма?

– Ну спрашивай, что ты там хочешь…

«Невесёлое начало», – подумал Константин. Дома он с такими ведьмами дел не водил. Она странная, не чудная, не забавная, а именно странная.

– Ты не отсюда и похоже…

– Я из Нового мира. Это далеко. Другая солнечная система.

Константин обомлел.

– В смысле другая?

– Если о чем-то забыть, оно не исчезнет, капитан, – протянула она едко. – Старый мир позабыл о нас. Мы были когда-то, как Верна, колонией.

– Эм…

– Ладно, давай я сама расскажу. Быстрее будет. – Она упала на диванчик и, подтянув к себе чашку, сказала: – Это корабль моей научной группы. Мы прилетели сюда исследовать, как бы покороче? – она поморщилась, – Предположим, климат.

Климат Верны. Чуть меньше года назад. На другом корабле. Здесь его нет. Сбежать обратно в твой славный мир не удастся.

– Я и не думал.

– Потом подумал бы.

Чего она умничает?

– Зачем мне улетать?

– Чтобы вернуться. Ты ж ссыльный. Людвиг ловит таких.

– Кто? – не понял Константин. Людвиг. Боже, что у них за имена такие? И что за порядки?

– Неважно, – отмахнулась ведьма. – Я поняла, потому что поняла. Дальше. Дальше, – она выпила и поморщилась.

 – Горячо. Дальше мы работали, а потом мои коллеги заболели, климат не курортный. Миссию решили свернуть. Многие захотели остаться, и деньги к тому же по гранту отрабатывать надо.

– Ты осталась? – спросил Константин с сомнением. Гадалка, пацан этот и некий Фет плохо вписываются в понятие «много», хуже только в «научную группу».

– Мм… – протянула гадалка, – не совсем. Моему учителю стало сильно хуже. Мы бы не смогли перевести его через звёзды.

– Он умер? – угадал Константин. Ведьма быстро кивнула, её белое лицо сделалось ещё бледнее.

«Жуть», – подумал Константин. – И они улетели, а ты осталась с ним?

– Нет. И не жалей меня. А когда мой учитель умирал, я убежала бить татуировку. Эту, – она медленно-медленно точно кукла шарнирная подняла левую руку. – Красивая? Мне вот очень нравится, – поиграла пальцами и тут же спрятала руку под стол. – Верна то ещё местечко. Скоро сам почувствуешь, капитан.

– Прости. – Ничего другого на ум не приходило.