Времена года. В преддверии конца

Мама заставляла меня несколько лет заклеивать здоровый глаз, чтобы другой «учился» видеть. Они с отцом делали всё ради того, чтобы я могла видеть мир ясно и во всей красе. Однако в пять лет это трудно понять. Я обижалась, я сопротивлялась, но меня лечили против моей воли, иногда даже силой. Отказываясь принимать родительскую заботу, я бунтовала. По-своему, по-детски, огорчая мать, вредя себе, я сопротивлялась. Дошло до того, что я начала противиться всему, что исходит от матери.

На фоне трудностей с моим зрением мама ограждала нас с братом от всего, что могло бы усугубить проблему – телевизор только с большого расстояния, планшет только дважды в день по 15 минут, никаких телефонов.

Нам с братом купили только наручные часы, на которые нельзя было закачать ни музыку, ни игры. В них были лишь сами часы и возможность позвонить.

Со временем запреты стали жёстче. Мы не хотели читать книги, смотреть длинные скучные или слишком эмоциональные или же страшные фильмы. Полнометражные мультики нам тоже перестали нравиться.

Пришла эра видеороликов, снятых бесчисленными блогерами. Мать всё шумела: «Выключайте эту дрянь, от неё мозги слипаются! Вы уже совсем безобразно стали разговаривать! Ещё пара таких словечек – и телевизора больше не увидите!»

За любой проступок нас лишали планшетов. Мама цеплялась за любую возможность уменьшить влияние на нас Интернета и старалась защитить наши глаза от мониторов и экранов различной техники.

Отец её взглядов не разделял, иногда они спорили по этому поводу, но он почти всегда вставал на её сторону.

Так было до последнего. Лишь в самом конце он понял, что не зря, скрипя зубами, соглашался с ней.

Ещё до того, как мир сошёл с ума из-за новых технологий интеграции компьютеров в человеческое тело, наша семья была, можно сказать, насильно перевезена из большого прогрессивного города в глухую деревню. Этого не хотел никто. И больше всего отец. Он присоединился к нам через несколько месяцев после нашего отъезда. Я знаю, мама боялась, что он так и не приедет, но стойко держалась за необходимость данной меры.

Отец всё же переехал к нам. Даже не могу представить себе, как сильно он нас любил. Ведь ему пришлось пожертвовать своей мечтой о богатой, полной современных технологий жизни.

Мы все жили в экологически чистой, здоровой, очень близкой к природе, духовно наполненной тюрьме. Выросшие в достатке, избалованные постоянными подарками, сладостями и вкусностями, мы просто загибались в чахлой деревушке.