Король Севера. Любовь

Фадрик невольно засмотрелся на нее, сравнивая с Рейной: две иссиня-черные толстенные косы, завернутые вокруг головы девушки, придавали особую хрупкость ее плечам – это свойство Молдлейт особенно ценил и в жене.

Заметив взгляд гостя, красавица брезгливо дернула углом рта… и едва не слетела со стула от отвешенной отцом оплеухи.

– Совсем вежество позабыла?! – Малик, красный от злости, переводил взгляд с девушки на средних лет женщину, сидевшую подле нее. – А ты чего смотришь?! Дочь при тебе на гостя морду кривит, а ты сидишь как ни в чем не бывало.

– Полноте князь, – Фадрик, неприятно пораженный происходящим, не мог не вмешаться. – У нас при дворе редкая женщина смотрит на меня без отвращения, так что я привык. Не стоит оскорблять леди из-за меня.

Девушка, прижавшая ладошку к горящей щеке, с ненавистью взглянула на нежданного заступника. Похоже, вмешательство Фадрика оскорбило ее больше, чем рукоприкладство отца.

– У вас в Сильвхолле бабы могут вести себя как угодно, – ухмыльнулся Малик.

– Прошу прощения, милорд, – сквозь зубы пробормотала девушка. Ненависть в ее глазах коробила Фадрика хуже любой кривой ухмылки.

– Вы ни в чем не виноваты, миледи. Князь, я со своей стороны считаю неприятность исчерпанной.

– Как хотите, – Малик равнодушно пожал плечами и потянулся к гусю. – Эх, хорошая птица…

Подвести князя к деловому разговору у Фадрика получилось только спустя несколько дней. Прекрасно знавший цель поездки Молдлейта, Малик не намеревался облегчать ему задачу.

А Фадрик не торопил события. С удовольствием пил молодое вино, смотрел коней, кивая с видом знатока, хотя о лошади знал лишь с какой стороны на нее садиться, вел долгие беседы о сельском хозяйстве. Словно где-то там, в родной стране, не шла война.

Наконец, Малик смилостивился. Как-то раз, неспешно прогуливаясь с Фадриком по саду, он заметил:

– Ты зря потратил время на дорогу сюда.

– Не думаю, – Молдлейт улыбнулся. – Я прекрасно провел время.

Князь усмехнулся, оценил шутку. Густые усы задрались вверх, закрыв кончик носа, и тут же опустились – князь говорил вполне серьезно.

– Я просто говорю, что тебе не получить от меня одного то, что отказался дать весь Совет.