Король Севера. Измена

Стоит ли верить письму?

Моэраль сгреб обе бумаги и направился к матери. Был бы жив отец, все стало бы намного проще. Но он умер несколько лет назад, и единственным советчиком Моэраля в эти годы была Кадмэ. Впрочем, их отношения портились, причем, портились стремительно. Возможно, это был последний раз, когда матери было суждено узнать о делах сына.

– Почему не спишь? – удивленно спросила женщина, едва лишь Моэраль приоткрыл дверь в ее спальню. – Время позднее.

– Ты сама не спишь, – усмехнулся он.

– У меня много работы, – Кадмэ приподняла за угол вышиваемый гобелен.

– Что на этот раз?

– Утиная охота.

«У тебя на уме одни гобелены», – с внезапной неприязнью подумал Моэраль.

– Ты ко мне по делу? – казалось, от пронзительного взора Кадмэ не укрыться и в подвале.

На несколько мгновений Моэраль пожалел, что пришел, но было уже поздно.

– Прочти.

Кадмэ недоверчиво взяла пергамент. Моэраль долго ждал, пока мать разберет чужой витиеватый почерк. Особенно долго она рассматривала печать, поднесла к самому носу.

– Это не подделка.

– Я пришел к такому же выводу. Но все равно не верю.

– Почему? – Кадмэ подняла на сына сияющие глаза. – Ты был любимцем Таера!

– Но предпочесть племянника… да кому мы врем! Если я и прихожусь ему племянником, в лучшем случае семиюродным!

– Не семиюродным! Ты гораздо ближе ему – Бран Холдстейн недаром взял в жены Элию Сильвберн, а Элия…

– Их наследник умер, дочерей раздали замуж, – отмахнулся Моэраль. – Таер был мне дядюшкой по традиции и духу.

Кадмэ задумалась.

– Серая Лилия?

– Это таверна для благородных в Сильвхолле. В ней я однажды имел откровенный разговор с хорошим человеком. Так что ты думаешь о письме?

– Ты точно знаешь, кто его написал?

– Да. И в этом человеке я уверен.

– Почему он написал тебе?

Моэраль задумался.

– Мы дружили, когда я жил при дворе. Но дело не только в этом. Он предан Таеру. Возможно, просто желает исполнить его волю.

Кадмэ промолчала.

– Внизу ждет гонец.

– И какой ответ ты намерен дать? – лицо Кадмэ светилось, как бы она ни пыталась этого скрыть. Подозрительная от природы, она сразу поверила в правдивость жалкой писульки, а вот Моэраль…

– Я буду думать. Пока не проверю, насколько написанное соответствует действительности, не приму решения.

«Ваше Величество!

Сердце мое ликует. Будь благословен день, когда Его усопшее Величество принял это решение.