Король Севера. Измена

Тем более в присутствии посторонних. Поэтому Вардис сдержанно кивнул и покинул отцовские покои.

Он вернулся вечером. Утомленный Элисьер дремал в кресле, накрыв медвежьей шкурой часто болевшие в последнее время ноги. Вардис отметил, как отец постарел за короткое время. Словно неведомый червь грыз его изнутри, и пока ни один из приглашенных лекарей не смог справиться с этой напастью.

Но в то, что время отца скоро закончится, Вардис верить не хотел.

– Я слышу тебя, – то ли Элисьер проснулся, заслышав шаги сына, то ли просто притворялся спящим.

Вардис хотел сесть, но передумал. Остался стоять, прислонившись к столу.

– Чего хочешь, сын?

– Чтобы ты подумал.

– Я понимаю, о чем ты. Я подумал.

– Ты плохо подумал. Попробуй еще раз.

Наследный лорд говорил медленно. Нужно было донести важность произносимых слов до отца. И Вардис сдерживался: говорил, будто дрова колол. С паузами. С нужными интонациями.

Слишком многое зависело от беседы сына и отца.

– Пока я жив, Канторы не пойдут против законного короля, – отрезал Элисьер.

– Канторам ни к чему идти против законного короля. Законный король – Моэраль.

Элисьер вздохнул:

– Твоя дружба с Холдстейном много значит для тебя. Но не настолько много для меня, чтобы рисковать головой.

– Отказываясь присягнуть ему одним из первых, ты делаешь большую ошибку.

– Я НЕ присягаю ему, потому что боюсь сделать ошибку.

Вардис немного помолчал.

– Отец?

– Да?

– Что говорит лекарь?

Элисьер сглотнул:

– Мне осталось немного.

– Как ты думаешь, как я поступлю, став лордом Зубца?

– Ты поступишь так, как считаешь правильным. А правильным ты считаешь поддержать Моэраля.

– И что ты думаешь по этому поводу? – спросил Вардис и напрягся в ожидании ответа.

Отец молчал недолго:

– Наверное, это покажется тебе вероломным… Но мне все равно. Я с самого детства готовил тебя к креслу лорда, ты знаешь все, что знаю я. Ты можешь ошибаться. Но Кантор ты не погубишь.

– Иными словами – ты веришь мне?

– Да, – Элисьер кивнул.

Вардис медленно прошелся по комнате, обдумывая сказанное. Намерения его были вероломством по отношению к семье. Но бездействие стало бы вероломством по отношению к другу. Крайне невыгодным вероломством, как полагал Вардис.

– Отец, я хочу, чтобы ты понимал – я намереваюсь поступить, как решил. Но ты… дорог мне, клянусь молоком Аэлиннэ.