Другие: Она чужая

Люди замолкли, не решаясь заговорить, парализованные услышанным. Кабину раскачивало по сторонам, словно они и не находились в шахте лифта, а были подвешены в одном из опасных аттракционов в парке развлечений.

Кэш тоже молчала, силясь представить масштаб происходящего, ощущая ногами вибрацию здания. Наверху творилось что-то неладное. Они могут никогда не узнать об этом, если так и продолжат сидеть здесь.

– Нам нужно выбраться наружу…

Кэш взглянула на незнакомца, глаза уже привыкли к темноте, и она могла различить черты лица.

Мужчина, задрав голову, изучал потолок, она же «любовалась» его подбородком.

– Сколько вы весите, мисс Грация? – наконец спросил тролль, сверкнув в ее сторону глазами.

В отсутствии света – это выглядело зловеще и немного странно, жутко. Кэш растянула губы в легкой ухмылке. Продолжает издеваться? Отлично.

– Около двухсот фунтов, – без зазрения совести солгала она и тут же пожалела об этом.

Дурочка, нашла время шутить! Это ведь ей дышать нечем, а он может отказаться помогать ей! Есть разница поднимать пятьдесят семь килограмм или девяносто “с хвостиком”.

Понятно же, что у него какие-то предубеждения по отношению к полным людям. Может даже фобия какая-то.

Мужчина промолчал в ответ на это. Видимо оскорблять ее и дальше ему расхотелось, впрочем, как и помогать ей.

“Вот ведь козел!”

Законы этой страны таковы, что Кэш по окончанию всей этой “душной истории” может с легкостью доставить ему кучу неприятностей, затаскав по судам с исками по факту оскорбления личности.

Свидетелей у нее предостаточно.

– Если хотите, поищите кого-нибудь полегче. Здесь полно хрупких мужчин. Или же вы договоритесь с ними, и они поднимут вас.

Незнакомец задержал на ней свой взгляд, затем отвернулся, видимо изучая окружающих вокруг людей, и только лишь потом вернулся к ней, кивая. Он и в самом деле псих. Это ведь какие тараканы у него в голове?

– Хорошо, вы уверены, что там есть люк?

Кэш сдержала просящуюся на лицо ликующую улыбку. Если незнакомец видит в темноте лучше нее, то может неверно истолковать эту эмоцию, разозлиться и отказаться помогать ей.

Он пока единственный, кто не паникует, хоть и злится. В отличие от остальных галдящих и бесполезных мужчин, что толпятся вокруг, бранятся…

“О, Боже! Кто-то начал молиться!”

Не хватало только все испортить и лишиться глотка свежего воздуха. Он так близок к ней, дразнит воображаемой прохладой. Кэш отодвинулась от мужчины. Пока так приятно пахнет лишь от него.