Паргоронские байки. Том 3

 – Мы пришли с миром!

Его слова остались непонятны туземцам. Но они тоже заговорили – и издаваемые ими звуки тут же были проанализированы. Первоконструкт освоил их, а потом повторил с идеальной точностью.

Туземцы замешкались. Их удивление было понятно. Но потом они снова заговорили – и лингвистический анализ продолжился. Первоконструкт внимал этим звукам, изучал жесты и гримасы туземцев. Собирал и обрабатывал данные, стремительно учась местному языку.

Туземцы оказались смышлеными и быстро сообразили, что он делает.

– Кто твоя есть? – спросил дикарь, когда словарный запас Первоконструкта стал удовлетворительным. – Что твоя здесь делать? Твоя великана? Твоя большая великана в доспехи?

Почему-то он коверкал слова. Говорил на своем родном языке, но слова коверкал. Видимо, ему казалось, что Первоконструкту так будет понятнее.

– Мы прилетели с небес, – поднял руку конструкциал.

– Летучая великана в доспехи, – кивнул дикарь. – Что твоя хотеть?

– Теперь мы будем жить здесь, малыш, – снисходительно объяснил ему Первоконструкт. – Там, где никого не потревожим. Не бойтесь, мы вас не обидим.

– Моя никого не бояться. Моя есть прихвостня.

Последнее слово Первоконструкт не понял, но лингвистический анализ был еще далек от идеала.

– Скажи, кто правит вашей планетой? – спросил конструкциал.

Туземцы задумались, пошептались, а потом мудрый дикарь сказал:

– Твоя летать туда. Там Цитадель Зла.

– Зла?.. – снова не понял Первоконструкт.

– Очень зла, – кивнул дикарь. – Говори с лорд Бельзедор. Лобызай его пятка.

Последнюю фразу Первоконструкт не понял совсем. Впрочем, он и не надеялся с первых же дней уразуметь всю культуру туземцев. Это ведь совсем другой мир, совсем другая цивилизация. И то хлеб, что аборигены не разбегаются от стального великана в ужасе, соглашаются с ним общаться.

– И то хлеб?.. – перебил Дегатти. – Ты же сказал, что они поглощают солнечные лучи. У них просто не может быть фразеологизма со словом «хлеб».

– Ты чего от меня хочешь – чтобы я им еще и фразеологизмы выдумал? – изумился Бельзедор. – Откуда я знаю, что они там говорят вместо «и то хлеб»? Я перевожу его мысли на парифатский, Дегатти, уймись.

– Строго говоря – на паргоронский, – заметил Янгфанхофен.