Ведьма, я тебя знаю

 – Нью-Йорк выходит, по их представлениям, молл?!”

Реджина перебирает платья, которые будут сидеть на ней, как влитые, скроют все, что она надеется спрятать, подтянут, если вдруг что висит, и выставят напоказ в самом выгодном свете даже очень скромные достоинства. Нью-Йорк не молл, но и это бутик не эконом-класса.

“Сама-то я смогу позволить себе наряды от Нины?”

Да, мне это по карману. У меня есть отложенные деньги. Работа на несколько изданий принесла свои плоды, но я об этом не распространяюсь.

Это не этично.

Есть еще подарки в виде “наличных”. Но! Опять-таки! Мне не хочется разбазаривать заработанные деньги на пару минут славы.

“На что еще тратить деньги, как не на милые сердцу пустяки? Молодость бывает один раз в жизни! Принцессой ты бываешь всего несколько раз в году, не жадничай!”

Реджина зачитывает список тех мест, куда нам нужно непременно попасть, чтобы найти хоть что-то стоящее.

Мимо.

Там точно остались костюмы для узконаправленных вечеринок и выступлений при закрытых дверях.

– Последний вариант – пойдем к девчонкам из глянца, поищем что-нибудь такое у них.

Я чищу зубы и говорю “Угу”, в ответ на ее прощание: “Заеду через полчаса”. У меня есть час, даже полтора. Реджи не волшебница и преодолеть городской трансфер с его вечными пробками за считанные минуты ей не под силу.

ГЛАВА 2

Мама встретила меня и устроила очередной разнос, не дав пройти дальше холла, выпустить из рук чемодан. Она была уверена, что я приперлась с очередной попойки.

Меня же вымотал перелет, отсутствие сна, напряжение от жесткого графика съемок, смена часовых поясов и промозглость нью-йоркского утра.

Ее не смутило наличие багажа. Она не пьяна. Мама больна и страдает провалами в памяти, путает прошлое и настоящее. Если пропускает прием таблеток – ей становится хуже, если лечит это алкоголем – просто невыносимо. Сегодня было особенно невыносимо, и она назвала меня стервозной сукой.

Всё бы ничего. Я привыкла, но обвинений, что своим рождением испортила ей жизнь и распрекрасную судьбу, не вынесла.

Натянутые нервы не выдержали. Я сорвалась.

“Надо было делать аборт и жить желанной жизнью стервозной суки!”

Впервые повысила голос, высказала ей все, зная, что она частично забудет этот разговор, а потом я расплакалась. Она не виновата, что это случилось с ней, я просила прощения, но она вновь стала кричать, перечисляя все мои грехи.

Я забрала чемодан и поехала к Ричарду.