Паргоронские байки. Том 2

– А, тут ты права, – разгладился лоб Хальтрекарока. – Это действительно так, я постоянно совершенствуюсь.

– Да, господин! Вы неподражаемы, господин! – раздалось со всех сторон.

Лахджа тоже продолжала осыпать Хальтрекарока грубой лестью, с горечью размышляя, как низко она пала. Была подающим надежды психиатром, стажировалась в лучшей клинике Хельсинки, могла многого достичь – а теперь стелется перед каким-то тупым бесом… которому сама же случайно помогла.

Причем Хальтрекарок по-своему ей даже благодарен.

Проблема в том, что лучшей наградой он считает возможность круглосуточно лицезреть его прекрасный лик.

А у нее ведь на Земле родители остались. Друзья. У нее парень был… они недавно начали встречаться, пока ничего серьезного, но… а, какого черта. Теперь она здесь. Надо как-то выживать.

И Лахджа продолжила мурчать Хальтрекароку милые пустяки на ухо. Какой он потрясающий, да какой он чудесный, да какой он красивый, да как она его любит, жить без него не может. Хальтрекарок довольно улыбался, слыша именно то, что хотел слышать.

Он настолько был уверен, что все вокруг им восторгаются, что у него даже на миг не возникало сомнений: Лахджа говорит именно то, что думает.

– Я люблю тебя, мой господин, – как можно искренней произносила она.

– Я тебя тоже люблю, – милостиво погладил ее по голове Хальтрекарок. Словно собачонку потрепал.

– Но я люблю тебя сильнее! – хихикнула Лахджа самым глупым своим голосом.

– Да, ты сильнее, – согласился Хальтрекарок.

– А разве ты не должен был сказать, что это ты любишь меня сильнее?.

. – надула губки Лахджа.

– Давай не перегибать палку, – лениво ответил Хальтрекарок. – В конце концов, я это вообще только из вежливости сказал.

– Из вежливости?.. – опешила и на секунду вышла из роли Лахджа. – Знаешь, а это обидно.

– Почему обидно? Я же проявил вежливость. Тебе должно быть лестно, что я делаю вид, будто ты мне небезразлична. Ну же, улыбнись. УЛЫБНИСЬ! – рявкнул Хальтрекарок.

Лахджа угодливо заулыбалась, пока хозяин ее не заставил.

А то с него станется – Хальтрекарок запросто может наколдовать ей вечную, не сходящую с уст улыбку. Как у Джокера или того героя Гюго… как же его?.. Гуинплен, точно.

– Мой господин, прости свою глупую наложницу, – постаралась подпустить в голос грусти она. – Трудно улыбаться, когда знаешь, что не можешь быть полезной для того, кого любишь больше всех на свете…

– Как это не можешь быть полезной? – удивился Хальтрекарок. – Можешь.