Рождение казака

Вереницей узких коридоров, где в кладовых виднелась диковинная утварь и различные конструкции, о применении которых приходилось только догадываться, они промчались по первому этажу, попутно примечая, что почти в каждом помещении встречались гранитные ледники, и было множество больших и малых традиционных русских печей. Им на глаза попался даже аквариум с живой рыбой, заставив подле себя на секунду притормозить от неожиданности встречи с обитателями воды.

И вот ребята зашли в небольшое округлое полупустое помещение без окон с массивной дверью.

– Тут обождите, – указал мужчина на кучу лавок в углу, осветив их принесённым из соседнего помещения дюжим кованым канделябром с пятёркой толстых зажжённых свечей, и поставил его в центре длинного стола в центре комнаты.

Блики пламени от колебаний в воздухе загадочными тенями заиграли по красивой белой плитке с синей росписью, покрывавшей все стены до самого потолка. Парни застыли как вкопанные, упёршись после утомительной гонки в тупик, а пожилой человек нежданно-негаданно по-молодецки юркнул за дверь и запер её на засов.

– Приплыли! Мы что пленники? – в смятении спросил запыхавшийся Паша, притопнув по плиточному полу терракотового цвета.

– Обычная осторожность, – поспешила успокоить мать, выглядывая из кубанки, которую сын перед вспышкой гнева, осторожно положил на стол.

Пододвинув лавку к столу и расстелив на ней бурку, Паша, усевшись по-ковбойски, тоскливо протянул:

– А-а-а, если только речь об обычной осторожности тогда, конечно, подождём.

Бойченко повторил манёвр друга, так же переместив пару лавок, на одну из которых сел сам во главе стола, а на вторую, напротив Паши, положил свою бурку. И подмигнув однокласснику, настроение которого стало заметно подкисать, прорычал:

– Спрррравимся! Помнишь, как наставники говорят? Казак, он везде дорогу проложит, даже игольным ушком как лазейкой воспользуется.

– И вправду, чего это я? Это же приключение! Будем наслаждаться пока наши тела доктора, спасатели МЧС или кто-то там ещё, не откачают, – парень ударил рукой по лавке, и опять недовольно скривился:

– Что-то больнова-то как-то для воображаемой реальности получается.

Глебу нечего было ответить.