Паргоронские байки. Том 1

На привязанную к коню ведьму показывали пальцами, шептались, кто-то испуганно прилагал персты, но и только-то.

– Что, Ирошка, доигралась? – спросил староста, подслеповато щурясь на девушку. – Достукалась? И-и!.. А говорили, говорили тебе – не балуй, не озорничай!..

– Да пошел ты, храк старый, – огрызнулась ведьма.

Сославшись на приказ бейлифа, Ульганд попросил перевязать Ирошку и дать харчей в дорогу. Староста покряхтел, пожалился на скудость своей деревни, но все же принес из чулана пару больших хлебов, кусок соленого сыра и мешочек чечевицы.

Ирошка хранила презрительное молчание еще часа два. Покорно семенила за конем, только время от времени хлюпая носом. Ульганд пару раз оборачивался, смотрел на измученную девушку… но тут же вспоминал лесную упырицу и гнал из сердца непрошеную жалость.

Первой не выдержала ведьма. Наглотавшись дорожной пыли, сбив ноги в кровь, она выдавила из себя:

– Помедленней!.. по… пожалуйста!..

Ульганд ничего не ответил, но коня притормозил.

Она устала, видно. День у нее выдался непростой. Впрочем, у Ульганда тоже болели плечо и нога – причем именно по ведьминой милости.

Крепко она его приложила своим колдовским ветром.

– Как тебя зовут? – спросила Ирошка, когда рыцарь сделал привал.

– Ульганд, – ответил тот неохотно. – Сэр Ульганд.

– Благородный рыцарь, – с легкой насмешкой сказала ведьма. – Какая честь для простой крестьянки. Издалека изволили ехать, ваше благородие?

– Не титулуй меня так, я не барон, – покосился на нее Ульганд.

– Ох, простите великодушно, мессир. Мы тут люди темные.

– Мессиром тоже не титулуй. Я ношу рыцарский пояс.

– А как же правильно обращаться к рыцарю, сэр рыцарь?

– Именно так. Сэр.

– Понятно, понятно… Руки-то мне развяжешь или сам кормить будешь?

Ульганд задумался. Он как раз наломал хлеба, отрезал кусок сыра и достал из торбы остатки вяленого мяса. Ведьму в дороге, конечно, тоже придется кормить, иначе до суда не доживет.

– Развяжу, – сказал он. – Только ешь молча. Мне нельзя с тобой разговаривать.

– Молча так молча, – сказала Ирошка, грызя жесткую оленину. – Мне что? Благородный рыцарь велит молчать – я буду молчать. Сколько лет этому мясу? Кстати, в моей пещере был погреб с соленьями. Вкусными. Ты, конечно, оттуда ничего не взял?

– Я рыцарь, а не мародер, – сухо ответил Ульганд. – Я ничего не тронул в твоем жилище.