Корни Эдема

И в случае подобных экстренных ситуаций отшлифована идеальная тактика – Данила просто жертвовал душем, завтраком и чисткой зубов, компенсируя утраченное время.

Распугав стаю крыс, он прорезал собой подъезд и вонзил своё тело в морозную ночь Питера. Быстрый взгляд на белый неон всплывающих цифр: 6:27.

«Минус три минуты. Сейчас шесть двадцать четыре, а значит, можно даже позволить замедлить шаг».

Выплюнув в снег обжигающий ополаскиватель для рта, Данила вытер губы чёрным рукавом своего пальто.

Поправил лямку рюкзака с обеденным термосом внутри и активировал музыку внутри виртуальной памяти. Мелодия потекла в разум, притупляя бытовую агонию асоциального человека рабочего класса.

6:30

Шесть тридцать – время, запускающее процесс генерации черноты человеческих масс, забивающих плотные пространства уличных лабиринтов. Время, объединяющее единой плотью всё живое, заставляя стекаться в сточную бездну подземных переходов метро. Кислородные маски, баллоны с воздухом и соединительные трубки – как обязательный аксессуар впивались в людей, давая тем надежду на светлое будущее.

Улочки, ещё в прошлом веке израненные коммунальными службами – кровоточили канализационными отходами из обрезков фановых труб. Жидкие выбросы заполняли раскопанные коммунальщиками ямы, обнесённые ржавой арматурой бывших заборов. Лишь опускающаяся предновогодняя мгла была способна притупить застоявшийся вековой смрад.

6:37

Сдавленные русла спальных районов начали впадать в центральные улицы города, выталкивая людей в обширные пространства неонового Петербурга.

Места, в которых невозможно определение времени суток. Пространства, где яркость неона смешана с ядовитой копотью сжигаемого транспортного топлива.

Весь автотранспорт принадлежит государству, а это значит, что люди заключённые в арендованные металлические ящики, с каждой секундой, проведённой в пробке, становятся беднее. Такие вещи всегда пугают разумную плоть, искажая бессознательный страх в осознанный гнев – утро заполнялось рваным шумом моторов, истеричным матом водителей и стонами, что испускали их же поломанные тела у спущенных колёс разбитого транспорта.

Плотные ряды сотен машин, застывшие на несколько часов в статичном ожидании, рассеивали толпу, которая, перейдя дорогу, вновь сливалась в черноте органического потока. Продолжая движение к переполненным недрам метрополитена.