Девичья память

Хрен его знает почему, то ли из-за роста, то ли потому, что Алинка старше аж на целых три года, а может быть вообще просто так.

– Привет, – булькаю я, уткнувшись в пол-литровую кружку с кофе, – Какие планы?

В том, что какие-то планы у Алинки в девять утра воскресенья, определённо есть, я убеждена так же твердо, как в том, что Земля круглая. Для моей подруги девять утра – середина дня.

– Поехали в «Детский парк»?

– Сына будешь выгуливать?

– Ага. Давай, собирайся! Я уже еду, через полчаса буду у тебя! Воздухом подышим, на карусели покатаемся, в зоопарк сходим, – с воодушевлением перечисляет все предстоящие развлечения Алина.

– Женщина, а ты точно уверена, что это всё нужно рассказывать мне, а не ребёнку?

– Точно, – вздыхает подруга, – Ребёнку я уже рассказывала.

– И  что он? – Интересуюсь я.

– Хочет домой, играть в компьютер. На прогулке ему скучно, – сокрушается Алина, – Ладно, собирайся! Отбой!

***

Нетерпеливый звук клаксона под окном звучит одновременно с новым телефонным звонком.

– Выбегаю, – рапортую я подруге, прыгая по прихожей на одной, обутой, ноге, одновременно удерживая плечом телефон и зубами ключи от квартиры, потому что во второй руке второй кроссовок, только что добытый мной из-под шкафа, куда его спрятала кошка.

– Давай-давай! – торопит Алина.

Раза три ещё вернувшись в комнату, где я оставила сначала очки, потом кошелек и наконец, пока бегала за кошельком, ключи, я покидаю-таки квартиру.

У подъезда блестит Алинкин «Микра». Бабушки на лавочке навострили ушки, поджидая того за кем прикатилась незнакомая машина, но им сегодня не повезло, новой сплетне не быть.

На заднем сиденье, уткнувшись в планшет, грустит восьмилетний Вовка.

– Привет, мужик! – здороваюсь я с ним.

Сын подруги, не отрываясь от чёрного зеркала, поднимает вверх растопыренную лапку, вероятно, в знак приветствия.

– Вова, помнишь, о чём мы договаривались? – Алина делает серьёзное лицо в зеркало заднего вида, – Нужно здороваться.

Вовка бросает исподлобья взгляд, в котором читается вся безысходность бытия. Почёсывает упрямый вихор на круглой русой головёнке, вздыхает, и сдаётся.

– Привет, – тянет он.

И добавляет себе под нос:

– Вот выдумали тоже, здороваться! Зачем? И так же видно, что человек пришёл.

Я вынуждена признать, что логика в его словах железобетонная.