Девичья память

– Бусик, – шепчет Наина Ивановна бледными губами, прижимая правую руку к груди, – Там…

Следуя вялому жесту, выглядываю в окно. Только сейчас замечаю, что с улицы раздается безудержный басовитый лай и не менее  басовитый кошачий боевой клич.

Бусик – матёрый серо-бурый кошак самого разбойного вида, наверное, единственное существо в мире, к которому Наина Ивановна питает нежную привязанность. Не скажу, что абсолютно взаимную, но она единственная, кому этот шерстяной говнюк милостиво позволяет чесать себя за остатками ушей, изрядно потрепанных в дворовых поединках.

Взамен Бусик получает всю нерастраченную старушкину любовь и полный пансион. Кормит Наина Ивановна его, как  кормила бы любимого внука – так, что кошачья хитрая морда уже не проходит в форточку.

Выглянув во двор, сразу понимаю, что именно стало причиной волнений Наины Ивановны. Задиристый Бусик нашёл себе достойного противника – соседского мастифа Джона. Мгновенно оценив расстановку сил, прихожу к выводу, что на Джона я бы не поставила…

– Бусик! – тихонько стонет, сидящая верхом на тазике, Наина Ивановна, – Это чудовище его сейчас сожрёт! Мой бедненький котёночек!

Если во дворе и есть чудовище, то это собственно, сам Бусик, но это мнение я благоразумно решаю оставить при себе.

Хозяин мастифа беспомощно мечется вокруг поля боя, явно не зная как спасать  загнанного в угол питомца. Парень, похоже, напуган не меньше Наины Ивановны, даром, что не орет дурниной.

Действую я не раздумывая, интуитивно выбрав из всех возможных зол меньшее.

Схватив, первое, что оказалось под рукой, а именно – облупленный горшок, прицельно мечу импровизированный снаряд во двор. Пролетев с десяток метров, посудина ударяется о землю прямо перед носом Бусика, как раз собиравшегося проводить контратаку, и с глухим треском рассыпается на осколки. Не ожидавший такой подачи котяра, отпрыгивает назад. Воспользовавшись заминкой противника, мастиф Джон стартует к спасительному подъезду со всех четырех лап, едва не сбив с ног оказавшегося на пути хозяина.

Бусик, осознав, что добыча ушла, яростно набрасывается на виновника данной неприятности – лишившееся горшка растение.

– Не вставайте! – кричу я Наине Ивановне, и выбегаю из квартиры прямо в пушистых комнатных тапочках.

Завывающего над остатками цветка Бусика, я накрываю захваченным по пути с дивана покрывалом и, как получилось, в это покрывало завернув, тащу хозяйке.