Инсайт. Книга 2

Не тот горячий юнец, привыкший получать желаемое и недооценивающий чужие чувства. События последних недель, а также искренняя любовь заставили его полностью пересмотреть свое отношение к жизни, а с ним и собственное поведение. Он прекрасно понимал, что чувствует Ева, и с ужасом осознавал, каково сейчас Шуту, собственными руками оттолкнувшему возлюбленную от себя. Висмут вспомнил, каким решительным был Килан, когда они говорили о Еве в каюте. Шут не собирался отступать, и его намерения были самыми серьезными.

Тот факт, что он до сих пор не заявился в ее дом, говорит о том, что он внял словам кока и, наступив себе на горло, отказался от Евы. Висмут был уверен: если бы Килан увидел Еву сейчас, то признался бы ей в своих чувствах немедленно, лишь бы она перестала превращаться в тень.

Висмут погладил Еву по спине и, набравшись смелости, заговорил:

– Ева, я много думал. И уверен, ты должна знать, – он сглотнул подступивший к горлу ком. – Помнишь наш разговор на «Провидце»? Это все неправда.

– Что? – Ева отстранилась и взглянула в его глаза.

– Я сказал, что для Шута ты – игрушка… что он не любит тебя, а просто развлекается, и у него постоянно новые пассии. Так вот: это все неправда, – Висмут выдохнул. – После того как… как он поцеловал тебя, я говорил с ним. И, поверь, у него были самые серьезные намерения. Он бы никогда не обидел тебя, Ева.

– Ты бредишь, Висмут, – Ева дрожащей рукой потрогала его лоб. – У тебя снова жар? Я позову Строма.

– Нет…

– Тебя лихорадит, Вис, я схожу за Стромом.

– Да нет же, – Висмут перехватил запястье Евы, – не уходи. Я в порядке. Не знаю, что он наговорил тебе в таверне, но, поверь, у него была на то серьезная причина. Я клянусь, Шут сам сказал мне: он любит тебя и ни за что не отступит. Но, думаю, это я убедил его сдаться. Я сильно ревновал, прости меня. Не могу больше видеть, как ты мучаешься.

Ева заморгала. Маска, которую она носила все эти дни, вдруг начала сползать, и на глаза навернулись слезы.

Казалось, вместе с маской, обнажая истинные чувства, слетал не только налет безразличия, но и загрубевшая кожа, которая, отрываясь, вызывала невыносимую боль, от которой хотелось плакать.

– Висмут, не нужно жалеть меня! – всхлипнула Ева. – Мне не нужна эта ложь. Он в точности подтвердил твои слова. Ты был прав! И я рада, что его истинное ко мне отношение открылось раньше, чем я успела наломать дров.