Инсайт. Книга 1

Из-за услышанного Ева почувствовала нарастающий в горле ком. Стараясь скрыть раздражение, она нервно хмыкнула и криво усмехнулась:

– Какой гуляка!

– Вообще обычно нет, но в последнее время начал часто посещать кабак да хватать девок за ляжки. Хотя и Раснар этим не гнушается. Как прохладно! – Стром вошел в дом. – Вот чем нравится мне твое жилище, так это прохладой даже в такую жару.

Капитан устроился в кресле против камина.

– Похоже, будет гроза, – заметил он, глядя в большое окно. – Небо над портом становится темным.

– Держи чай, как раз заварился, – Ева подала гостю самую большую чашку. – В море сегодня нельзя?

– Спасибо, милая! Можно, но придется переждать, – он отхлебнул из чашки, – в такую погоду море неспокойное. Да ты не волнуйся! – ободряюще улыбнулся Стром, заметив тревогу на лице Евы. – Мы быстро прибудем в Гланбери и сразу же найдем твоих родных.

С крыльца донесся шум. Ева вышла посмотреть: на ступеньках сидел Шут, придерживая руками собственную голову.

– Напился, что ли?! – фыркнула Ева.

Шут при виде нее довольно улыбнулся и прищурился.

– Было дело… Дай воды, подруга.

– Зайди и возьми сам!

Ева скрылась в проеме, оставив дверь открытой.

– А у нас сегодня лютня! – протяжно сообщил Шут, вплывая в холл и держась за стену. – У Сомбера новая песня. Мое почтение, капитан… – Шут изобразил поклон. – Ну, я пошел!

Шут уселся прямо на пол там же, где стоял. Едва его голова опустилась на грудь, как он очнулся и окинул гостиную грустным взором.

– Знаете, что самое обидное в этом всем? – певучим тихим голосом произнес Сомбер. – Пьет лишь один из нас, а страдают все остальные.

Он поднялся с пола, достал из-за спины лютню и, сняв её с ремешка, сел на ковер против камина. Тучи опустились совсем низко, и в доме стало темно. Стром растопил камин, намереваясь пожарить в очаге хлеб, а Ева зажгла свечи. Стало тепло и уютно.

Сомбер настроил инструмент и начал наигрывать тихую нежную мелодию. За окном грянул ливень, барабаня по карнизам и крыше.

Ева любила музыку Сомбера. Все эмоции, переданные лютне, отражались на лице музыканта, и Еве казалось, что так звучит он сам. Трудно было понять, как один и тот же человек мог так по-разному выглядеть. Удивительно непохожими были мимика и движения каждого брата, так же, как их голоса. Братьев словно сделали из разного теста, хотя они имели не просто одинаковую внешность, но гораздо больше: одно тело на троих.