Инсайт. Книга 1

Что ж, соврать сейчас – значит, совершить безумство. Это претило ее собственным убеждениям относительно чести и достоинства. Ложь запятнает ее совесть, а Шута, возможно, сделает несчастным. Могла ли она так с ним поступить? Имела ли на это право? Очевидно, что в этой борьбе ей не победить при любом раскладе. Так к чему лгать?

– Она тоже любит тебя, – тихо сказала Ева, и тысячи кошек заскребли в ее душе от этих слов. – Твои чувства взаимны, не сомневайся.

Шут задумчиво уставился на огонь в камине. Он хмурился, а вся его поза выражала смятение, доселе ему несвойственное.

– Что-то еще? – уточнил он.

– Да, – Ева потянулась к последнему камню, – третий символ: он расскажет о возможности вашего союза. Проще говоря, будете ли вы вместе.

Шут резко повернулся и забрал камень у Евы, бросив его туда, откуда вытащил.

– Достаточно того, что мы уже узнали, – улыбнулся он и тут же ехидно добавил: – Да и врут они все, камушки твои. Или же ты не умеешь по ним читать, – он ухмыльнулся и привычно сощурился.

Ева сердито фыркнула. Шут начинал ее бесить.

– С чего это такой вывод?!

– Нет у меня никаких серьезных чувств, ни к кому. И любви никакой нет, – отрезал он.

– Зачем спрашивал тогда?! – прикрикнула Ева.

– Я думал, ты скажешь, как ее соблазнить поскорее, – Шут закатил глаза и засмеялся, – а ты про любовь начала!

– Узнаю Шута, – отозвался капитан, закуривая трубку. – Не обращай внимания, Ева, он всегда такой дурак. Шут же!

Какой же он мерзкий! И как она раньше его не разглядела?!

«Свинья он, а не Шут», – решила Ева, убрала камни в сервант и взялась резать пирог.

Краем глаза она увидела Дария, спрятавшегося за дверью. Похоже, он незаметно выскользнул из портрета во время перепалки. Ева кивнула ему и, закончив разрезать пирог, отложила нож и откашлялась:

– Я хочу вам кое-кого представить, – объявила она. – Пока вас не было, я познакомилась с одним человеком. Сначала я испугалась его, но потом поняла, что он совсем не опасен, – Ева обернулась и позвала музыканта: – Дарий, выходи.

Дарий бесшумно вошел в гостиную. Ева едва заметно улыбнулась: ведь он мог бы просто влететь, но она знала, что ему нравилось представлять, будто его тело такое же осязаемое, каким было раньше, и все так же подчиняется всемирному тяготению. Ева ободряюще кивнула ему и повернулась к друзьям.

– Это Дарий. Он тоже живет в этом доме. Помните, вы замечали на себе чей-то взгляд раньше? Это Дарий глядел с портрета.