Внешняя сторона

– Ну да, – я подтвердил его предположение, нарочито показав удивление его прозорливости. Мелкая лесть здорово помогала располагать пассажиров к себе.

– Ты, как я погляжу, шустрый, мне такие по нраву. Ты молодец, что не стал ждать, пока труба доберётся… Я вот ждал и то уже сколько времени тут торчу, а всё без толку.

Оценив мой откровенно недоумённый вид, он не стал дожидаться ответной реплики и продолжил весьма глубокой философской мыслью:

– Не ценят Духи того, что имеют, всё-то им больше хочется, удобнее чтобы да побыстрее.

Говорил он быстро, и мне приходилось прилагать усилия для того, чтобы уловить, о чём он вообще. Упоминание об Управленческом уровне с его строжайшими условиями стало той точкой, с которой я начал улавливать суть.

– Ты вот кто сам-то?

– Эк, – я назвался именем знакомого ещё с уровня Разрушительной Магии пограничника, полагая, что они вряд ли пересекались когда-либо. Собеседник дёрнулся, нахмурился, но быстро вернулся к прежнему настрою.

– Чистильщик, значит. Знаю я ваш норов, ничего, кроме своей выгоды, не видите… Ну, да что ж нам теперь с тобой делить-то? Я Гаол, – представился он, пояснив резкий перепад настроения тем, что раньше принадлежал к охотникам за коллегами Эка.

Казус ситуации состоял в том, что Эк действительно был из числа чистильщиков – мутных персонажей, промышлявших сомнительными делами, помогая ещё более ушлым типам из срединных районов избавляться от того, что могло их скомпрометировать. Близость Реликтов позволяла это проворачивать, не оставляя следов. Когда же нарождающиеся Управленцы стали наводить порядок на уровне, чистильщиков начали гонять такие, как Гаол, который, судя по длине имени, сумел дослужиться до какой-то высокой для пограничника-Созидателя должности.

– Ловить чистильщиков мне не особо нравилось, поэтому в силы обороны подался, когда понял, что это мой шанс. Следить за охраной границ, защищать тех, кто рядом, гораздо почётней и приятней, чем выискивать и прищучивать тех, кого ты знаешь очень давно и с кем тебе довелось многое пройти вместе. Но когда пришёл порядок, из пространства что-то пропало. Я долго не мог понять, что именно, потом токмо допетрил – свобода.