Опаленные войной

– Ладно, – Грибанов скрылся за дверью.

Потянулись минуты томительного ожидания. Две темные тени вплотную приблизились к Орлову.

– Что там вокруг, хлопцы?

– Тихо все. Никого не встретили.

– Скоро Грибанов выйдет, тогда и определимся, что дальше делать.

Между тем Василий вошел в кабинет коменданта и протянул ему корзинку.

– Рыбы вот принёс, как Вы велели.

Ойво Пернанен сидел за двухтумбовым дубовым столом. Он пил кофе из большой чашки, наливая его из высокого никелированного кофейника, который стоял на специальной подставке со спиртовкой, чтобы кофе можно было подогревать, не убирая его со стола.

Лицо его и лоб с глубокими залысинами раскраснелись. Видно было, что финский офицер только что пришел из бани. Он сидел в галифе на широких подтяжках, а форменный китель его висел на спинке стула.

– Тулэ тяннэ[2 - Иди сюда (фин.)], – подозвал его к себе капитан и заглянул в корзинку. – Ou! Kala! Huv?, paljon kiitos[3 - О! Это рыба! Хорошо! Большое спасибо!].

Он постучал ладонью по двери у себя за спиной: «Микко! Тулэ тянне!».

Вошел усатый полицай с нашивкой на рукаве. Комендант сунул ему в руки корзинку с рыбой. Тот заглянул в нее и, сказав: «Уммерта, херра каппитани. Я понял Вас», – вышел из комнаты обратно, плотно закрыв дверь.

Пернанен достал из бумажника пять финских марок и, вручив Грибанову, сделал ему знак рукой, чтобы тот уходил.

– Пальон киитос, херра каппитани[4 - Большое спасибо, господин капитан (фин.)], – поблагодарил он офицера, кланяясь и, вздохнув с облегчением, вышел на крыльцо.

Никого вокруг не было видно. Грибанов зашел за сарай. Место он определил правильно. Орлов его дожидался там.

– Ну, что скажешь?

– А что сказать? Пернонен только из байни пришел, кофий пьет. Полицаев в его половине нету. Только вот черт принес его свояченицу. Она дочку к нему из Йоэнсу привезла. Мать, стало быть, жена его, погибла на прошлой неделе, когда Советы город бомбили. А больше родни нету, вот она девчонку и привезла. Пять лет ей всего.

Они в боковой комнате расположились. Свояченица, собиралась сегодня обратно в Кяппесельгу, боязно ей здесь оставаться.

– А за девчонку ей не боязно?

– Бог ее знает, она ведь дочь, всё же с отцом оставляет, а сама обратно, к своей семье. Пернонен даже лошадь распрягать не велел. Возчик сейчас с полицаями ужинает.

– А вот это славно, – смекнул Орлов. Где они эту лошадь держат?

– Так, поди, в колхозной конюшне.

– Значит так. Колганов, пойдешь в конюшню.