Мистик Томас Свит

Юноше преподнесли обильно смоченную ткань, тогда он смог смыть с себя кровь. Мужчины готовились к предстоящей охоте, должно быть с нетерпением ожидали так редко посещающие их безлюдные края развлечение, жестокое, несомненно, но в те недалекие времена было вполне обычным досугом людей обладавших приличным состоянием и свободным временем. Прочищались ружья, а более простая, свободная одежда вскоре должна была продемонстрировать все качества своих свойств. Нехитрые занятия увлекли джентльменов, они, позабыв о недавних событиях, так были заняты, что даже не задали юноше никаких обескураживающих вопросов, которые по обыкновению слетают с уст прокуроров.

Но к великому несчастью средневековых инквизиторов Вольф Фламель готов был ко всему, ведь он сделал для себя вывод, и безоговорочное решение созрело в его очнувшейся душе после очередного потрясения настигшего так внезапно. И он по-прежнему понимал, что он болен.

Любовью? Зададим себе этот глубокомысленный или малодушный вопрос в конце повествования. Но думаю, ответ очевиден.

Адель тяжело дышала, прижав руку к груди, пыталась утихомирить томное сердце, которое будто не в силах больше томиться в плену ребер, готовое вырваться наружу. Ее шелковистые волосы спадали на глаза, мешая идти, каждое движение способствовало неутихающей усталости. Она тонкими пальчиками цеплялась за холодные стены замка, движимая несколькими простыми желаниями. И незаметно для нее самой, ее тело опустилось на удобное кресло, не элегантно, но это было не столь важно; убрав локоны с лица, она увидела рядом с собой Вольфа, и посей час не оторвавшего взора от своих уже чистых рук.

Он бледен, его глаза покраснели и блистают, готовые в любую секунду испустить неисчерпаемый поток слез, брюки в засохшей земле, один вид его бросал в бездну обреченности.

Они молчали. Погрузившись в разные миры, в которых находилось по частице каждого из них. Забвение, то, уж слишком сладостным оно казалось, но, не отпустив, волокло по отвесным камням грез, невинные их души. Безмолвие оказалось недолгим.

– Вы снова печальны. Из-за меня ли сгустились над вами тучи? – произнесла Адель.

– Адель. – проговорил Вольф, оторвавшись от призрачной крови. – Я сокрушен, удручен, я сломлен, угнетен, больше так не могу, не могу скрывать, и я влюблен.

– Влюблен?

– В вас. Влюблен. – опустившись на колени говорил Вольф. – Я люблю вас Адель. Знаю, это звучит скоропостижно, нелепо и бесцеремонно, но иначе не могу я выразить, то, что чувствую к вам.