Наказан играть 4

Нашел кнопку настроек, затем откопал функцию часов и нажал «on». Перед глазами появились часы, отредактировал, чтобы не мешали, но при этом всегда были перед глазами. Подсказка вывела объяснение от чего сутки такие длинные. Оказывается игроделы взяли один реальный год и растянули его на тысячу лет, условно это мы все ускорились, а погода нет, поэтому один день длится тысячу дней, а это либо тридцать три месяца, либо почти три года, два семьдесят четыре если быть точным. Так что один реальный час тут длится почти сорок два дня, так что рассветом и закатом точно насладишься, не пропустишь.

Но это лишь объяснение затянувшемуся дню и потом столь же длинным ночам, что впереди, но для всех действуют обычные часы с двадцати четырех часами в сутках. Общее время показывает два часа дня, а точное восемь вечера и сорок семь минут.

– О, спасибо, – поблагодарил я, игнорируя вопрошающий взгляд Стоко. – Теперь хоть буду понимать что к чему.

– Ты вообще нормальный? – иронично спросил Стоко.

 – Не первый же день играешь, а ведешь себя будто первый день в игре.

– Считай меня заморозили и я только оттаял, – выдал я первое, что более менее подошло бы к ситуации.

Он замер, пытаясь видимо представить.

– Слушай если вопрос напряг, то могу отсесть, не хотел тебя обременять, – сказал я. – Если все нормально, то реально хотел бы познакомиться, поговорить.

– Давай, – ответил Стоко, – только давай уже без рукопожатий, а то третий раз будет уже явно лишним.

– Идет, можно обняться, – пошутил я.

Стоко напрягся и я не выдержал, засмеялся. Он понял наконец-то шутку и тоже улыбнулся.

– Шутник, блин.

– Ты к кому будешь наниматься? – спросил я.

Он тяжело вздохнул.

– Хотел бы к магам, у них работа не пыльная, точнее только пыль и протирать, да разбитую мебель выбрасывать, – грустно произнес он. – А ты?

Я пожал плечами.

– Куда возьмут, я не привередливый, – ответил я.

Он поморщился.

– Ой, не советую в казарму заглядывать, там такая вонь стоит, что порой сознание можно потерять, а стоит ветерку дунуть, так кажется вся вонища стремится к тебе в нос забраться, там еще можно находится если воздух не колышется, попривыкнешь и вроде как дышать можно.

От воспоминаний его аж передернуло и мурашки пошли по коже.

На площади стали слышны ругательства, народ чем-то недоволен.