Криабал. Тьма у ворот

Ее сын промычал что-то виновато-неразборчивое и потопал следом. Джиданна некоторое время смотрела на узенькую лестницу пустым взглядом, а потом резко захлопнула дверь.

Она жила под самой крышей, на как бы четвертом этаже. Нижние три делились на нормальные квартиры с нормальными жильцами. Четвертый же был скорее чердаком и имел три мансарды, к каждой из которых вела отдельная лестница.

Мансарду слева домовладелец отдал своему племяннику – подкармливаемому из жалости пьянице. В мансарду справа, желая прослыть меценатом, поселил нищего поэта.

За квартиру Джиданна не платила. Домовладельцу было лестно иметь среди жильцов волшебницу. Очень бедную, вечно голодную и какую-то замызганную, но самую настоящую, причем лиценциата. Он даже повесил табличку на воротах, гордо сообщая об этом миру.

Жаль, клиентов это Джиданне особо не прибавляло.

В дверь снова постучали. Решив, что это вернулась изливать желчь старуха, Джиданна сунула голову под подушку и притворилась глухой.

А поскольку существовала все же крохотная вероятность, что это клиент, волшебница неохотно открыла. И закатила глаза, увидев того, кто пришел.

Ее разочарование можно было намазать на хлеб.

– Привет, Джи-Джи! – протиснулся в каморку горбатый полугоблин. – У тебя чего холодно-то так?!

– Дрова кончились, – равнодушно ответила волшебница. – И для тебя я мэтресс Спецеял.

Плацента сделал вид, что не слышит. Шныряя по единственной в мансарде комнате и суя повсюду нос, он коротко изложил свое дело. Переступивший порог Мектиг Свирепый мрачно уставился на Джиданну, крепко сжимая страницу.

Волшебники. Мектиг ненавидел волшебников.

– Ты в своем уме, коротышка? – вяло спросила Джиданна, уяснив суть дела. – Не куплю я у вас ничего, разумеется. У меня в карманах пусто, как у тебя в башке.

– Вот дерьма тебе в лицо, ты ж волшебница! – возмутился Плацента.

– Эй. За речью следи, – хмуро велела Джиданна. На плечо ей взобралась белка и сердито застрекотала. – Вот именно.

– Че она сказала? – с интересом повернулся полугоблин.

– Ничего, что тебе захотелось бы услышать. И если у вас нет ко мне дела поинтереснее, выйдите и закройте за собой двери.