Во славу Отечества!

– Тогда приказываю выставить боевое охранение вблизи эшелона и задерживать всех посторонних лиц, которые могут попытаться проникнуть в расположение части, особенно для ведения агитации против главковерха. За неповиновение патрулю расстрел на месте! Я вместе с Савельевым отправляюсь к начальнику станции, чтобы как можно быстрее возобновить наше движение. За себя командиром оставляю штабс-капитана Саблина. Обо всех задержанных немедленно докладывать мне лично.

Закончив говорить, Покровский козырнул офицерам и обратился к подскочившему фельдфебелю Савельеву:

– Дорофеич, прикажи установить пулемет напротив водокачки и вместе с первым взводом подходи к начальнику станции.

Двигаясь к зданию вокзала, капитан совершенно не предполагал, как он сможет достойно выйти из сложившегося положения, однако Покровский был полностью уверен, что выполнит приказ Корнилова. Хлебнув в полной мере чашу унижения, фронтовик не собирался пасовать перед тыловым чиновником, даже имевшим приказ из столицы.

Железнодорожник ждал Покровского с видом римского триумфатора, принимающего покорность диких варваров.

Победа, одержанная профсоюзом железных дорог над слабохарактерным царем в марте месяце, сильно вскружила голову железнодорожным служащим. Начальник станции свято верил в силу столичного приказа, наивно рассуждая, что Покровский будет играть по его правилам. Возможно, будь он генералом, или на худой случай подполковником, тогда бы ожидания железнодорожника оправдались, но Покровский был самой настоящей фронтовой костью, которая всегда несла на себе все тяготы военной жизни.

В служебной половине здания станции находилось ещё два человека: молодой телеграфист и розовощекая девушка, сидевшая на табуретке перед стойкой телеграфного отсека. За секунду до появления капитана они вели страстную беседу, бросая друг на друга многозначительные взгляды.

– Немедленно связь со ставкой главковерха, – приказал Покровский, глядя прямо в глаза юноши.

Тот покрылся красным пятнами, суетливо одернул свой мундир и тонким, звенящим от волнения голосом произнес:

– Согласно приказу начальника станции, связь между воинскими эшелонами запрещена.

– Я отменяю приказ начальника станции, – спокойно произнес капитан, так, как будто речь шла о чём-то простом и повседневном, – вызывайте генерала Корнилова.

Телеграфист, поймав восторженный взгляд предмета своего обожания, энергично тряханув головой, выдал Покровскому:

– Мы не выполняем приказов бунтовщиков и предателей революции.