Путешествие начинается

Это был не просто шанс, а настоящий дар. И когда его суденышко, наконец, доползло до погрузочного шлюза, входной датчик на воротах мигнул и загорелся зеленым. Это означало только одно – челнок просканировали и пропустили. Система приняла его как дружественный объект, а значит он в безопасности, хотя бы пока что. Портер был готов расцеловать людей, которые управляли этой базой. Он все-таки выбрался, ВЫБРАЛСЯ! В это было невозможно поверить. Наверное, только сейчас он самым наиглубочайшим образом осознал ту передрягу, в которой оказался.

Он был уже фактически покойником. Но жизнь слишком непредсказуемая вещь, чтобы в ней хоть что-то подчинялось каким-либо законам.

Причальная палуба озарилась габаритными огнями. Прожекторы ослепили Рональда, и он едва не ткнул челнок носом в швартовочную площадку. Зашипел раскаленный воздух, выходивший из перегревшихся сопел, и курьерское суденышко, наконец, замерло, пригвожденное магнитными гравихватами. Портер ощутил, что усталость накрывает его с головой и лишь усилием воли заставил себя высвободиться из пилотского кресла.

На подгибающихся ногах он дополз до люка и, опершись на косяк, следил, как в открывающийся проем проникают лучи прожекторов.

Он и не заметил через обзорные иллюминаторы, насколько здесь грязно. Пыль лежала огромными слоями по всей причальной палубе – Рональд затруднялся предположить, откуда она взялась здесь, в космосе и абсолютном вакууме. Лучи прожекторов, которые казались с непривычки очень яркими, на самом деле были весьма слабенькими и дрожащими, точно лампы не работали много лет.

Портер спрыгнул на палубу и закашлялся от целого облака грязи и мелкого мусора, поднявшегося, словно черная гнилостная волна. По стенам ползли какие-то заскорузлые заросли, и присмотревшись, Рональд понял, что это плесень.

В его голове заметались мысли, похожие на роль встревоженных пчел. Почему палуба в таком состоянии? Есть ли на этой базе вообще кто-нибудь живой? Что здесь произошло? Он вернулся в челнок, надел скафандр и только затем решил осмотреться.

Все было запущено и заброшено до такой степени, что стало совершенно очевидно – живых здесь нет и не может быть. По этому слою пыли десятилетия не ступала нога человека. Двери в отсеки почти не работали, и некоторые из них пришлось открывать вручную с помощью пневматического рычага. Здесь никого не было, ни единой живой души. Да и не могло быть – абсолютно ясно, что жить в такой грязи попросту невозможно.