Криабал. Свет в глазах

Многие были обриты наголо, красуясь сразу в двух Тюремных Венцах – на шее и вокруг головы.

В питании строгих заключенных тоже ограничивали. Не только хлеб и вода, конечно, но никаких излишеств. При виде коменданта некоторые стали жаловаться, стучать о решетки железными кружками. Из железа в Карцерике делали все, что нельзя было сделать из корония, – оно ведь тоже затрудняет волшебство, пусть и гораздо слабее.

– К решеткам не подходить! – прикрикнул комендант. – Тихо сидеть! Прошу за мной, мэтр, нам с вами еще ниже.

Заключенные особого режима содержались глубоко в недрах острова. Замурованные под толстым слоем камня и железа, закованные в короний, они ютились в одиночных камерах, порой годами не видя живого лица. Сюда бросали самых опасных и могущественных магиозов.

Корониевые големы не сразу пропустили даже коменданта. Ему пришлось произнести длинный и зубодробительный пароль, чтобы убедить их отворить двери. Но в конце концов Танзен оказался там, куда надеялся никогда не попадать, – на самом дне Карцерики.

Здесь было не так уж и много узников. Десятка три или четыре. Но у всех – пожизненное, и каждый – натуральный монстр. Некоторые из них творили такое, что встают дыбом волосы.

К сожалению, это оборотная сторона волшебства.

Из-за решеток сверкали глаза. Особые заключенные молча следили за идущими по коридору людьми. Иные при их виде вставали, подходили ближе. Из одной камеры высунулась костлявая рука, увенчанная такими когтями, что Танзена передернуло.

– Мэтр Пхан-Пхан, – ухмыльнулся комендант. – Из пещерных троллей. Вы не волнуйтесь, он в колодках.

– Надо думать, – согласился Танзен.

Он еще никогда не видел живого пещерного тролля. Даже не знал, что среди них есть выпускники Клеверного Ансамбля. Это ведь, пожалуй, самая безмозглая троллья раса – они лишь чуть разумнее обезьян.

Зато, правда, невероятно сильны и быстры, а их когти разрывают даже камень и металл. Танзену давно хотелось заполучить себе такого в копилку образов.

– Мир тебе, Пхан-Пхан, – поприветствовал его Танзен.

– Гхраа-аа… – утробно прорычал узник. – Кххрра-а… Чхе-хе-еловеек… Дай еды, чхее-еловеек…

– Не вздумайте, мэтр, – торопливо сказал комендант. – Кормить заключенных запрещено.

– Я и не собирался. Мэтр, а он и в самом деле… волшебник?..

– О да, и еще какой. Но понимаю, что вас удивляет.