Источник Равновесия

 – Лесные жестоко мстят за своих погибших! Я не уверен, что мстят только обидчикам! И не запишут ли они в виноватых весь наш народ! С детьми кто-то уже говорил? Может, они помнят детали, как оказались в плену? Еще есть время все исправить!

– Не говорили, – с сожалением качнул головой Людек. – Лекари, как их увидели, всех моих подчиненных выставили вон. Почтенный Марек сказал, что сегодня малявок в допросную не пустит, даже дрегори ему в этом вопросе не помешают.

– Людек… – сжал зубы король, с каким-то разочарованием глядя на брата.

 – Тебе совсем жажда мести мозги отшибла? Какая, к демонам, допросная?! Это дети! Дал бы лекарям список вопросов!

– Это, в первую очередь, Лесные. Нелюди и твари, – холодно прервал брата советник. – Перед которыми ты так легко раскрыл главный секрет нашего рода!

– Нет, брат, – качнул головой король. – В первую очередь, они дети. Беззащитные и наивные, те, кого мы с тобой клялись защищать перед ликом Единого, получая дар. Пусть они из другого народа, но сейчас нуждаются в нашей помощи.

Схожу к Мареку, успокою старика. Закончишь с допросами, найди меня.

Людек проводил брата безразличным взглядом и остался ждать следующего плененного негодяя.

***

– Почтенный Марек! – Йозеф стукнул костяшками пальцев в запертую изнутри дверь лекарских комнат. Открылось небольшое окошечко, на уровне глаз мелькнуло старушечье лицо, кто-то приглушенно ойкнул. Дверь отворилась.

– Ах, это вы, Ваше величество, – скрипуче отозвался главный дворцовый лекарь, согнувшись над разложенными кучками травами и снадобьями.

 – Опять за брата извиняться пришли?

– Все-то вы знаете, – усмехнулся король. – Такой уж у него характер.

– Не характер, а дурь в голове играет! – наставительно поднял палец старик, остро глядя ясными глазами на юношу. – Ваше величество…

– Йозеф, – поправил молодой король, все еще смущаясь от громкости своего титула.

– Ваше величество Йозеф, – невозмутимо продолжил старик, – привыкайте к титулу, он вам на всю жизнь дан.

Это первое. Второе – хоть советник и старше вас на четыре года, в двадцать шесть лет пора бы отпустить память мертвых и учиться жить дальше. Сколько можно поминать ту шайку бездельников, сунувшуюся ради забавы в заведомо опасный край!

– Долго ли со мной пробудет этот титул, – горько скривился Йозеф. Про брата с его выходками он предпочел умолчать.

– Сколько удержите, столько и пробудет, – уже мягче ответил лекарь, отсылая всех сиделок из комнаты.