Конец сказки

Но тем не менее, псоглавец Полкан – вот он, рядом сидит, мозговую кость грызет. Уж насчет него Бова точно сказал правду, хотя бы в главном.

– Ладно, послушали мы тебя, королевиц, и будет! – гаркнул Буслаев. – Цей теперь церед былину говорить?!

– А я и скажу! – запрыгнул на стол молодой гридень. – Вот я, собой хорош, ликом пригож, Сорокой прозываюсь! Коли воля общества будет – расскажу, как я о прошлом годе в лесу заблукал, да с лешим в прятки играл!

Шумели на богатырском пиру знатно, яро. Сидевший поверхом выше князь Глеб слышал рев дюжин глоток, как если б те были прямо тут.

Даже пол иногда вздрагивал.

Глеб недовольно морщился. Он бы и сам охотно спустился, послушал воинские бухтины и опорожнил ковш-другой хмельного меду, но был занят неотложным делом. Этот пир – он в каком-то смысле прощальный. Завтра на рассвете знатные гости и лучшие хоробры Тиборска поскачут в другие княжества, разъедутся по всем концам Руси необъятной.

Помощи просить будут. Подмоги и заступы. Весна уже наступает, а лето придет – и Кащей придет.

Явится со своей несметной силой, кою одному только Тиборску одолеть безнадежно.

Три месяца осталось, чтобы хоть кого-то себе на выручку залучить. Глеб и так всю зиму письма писал, гонцов рассылал – да с ответами скудно что-то. Мнутся русские князья, помалкивают. И не могут ведь не понимать, что после Тиборска Кащей за них возьмется, да все едино на авось надеются.

До последнего ждать будут – и дождутся, тетёхи такие.

Так что решил Глеб, пока время еще есть, послать богатырей.

Сам бы поехал, да не разорваться же ему. Может, хоть к богатырям прислушаются. Васька Буслаев, вон, уж на что пустобрех и пресноплюй, но в Новгороде Великом человек известный, заводила. Коли еще хоть дюжину таких же детин приведет – уже чуть легче будет.

А особенную надежду князь возлагал на Илью Муромца. Живая легенда, служивший самому Владимиру Красное Солнце, обладатель Святогоровой силы – он не тот, от кого отмахнуться возможно.

Уж поневоле хотя бы выслушают.

И Глеб сейчас писал письма. Князьям, видным боярам, воеводам, архиереям, купецкому люду и вообще всем, кто хоть чем-то мог пособить. Трое посадских людишек скрипели перьями, покуда Глеб ходил по светлице, диктовал слова нужные.

– Обращение, – коротко велел он. – Слова вежественные, какие должно. Про связь родственную.

«Великый князь Владимирскый и Суздалской, Всеволод Юревич, Владимира Мономака внук и Ярослава Мудрого потомок.