Конец сказки

Очокочи – последний из племени рикирал дак. Самый последний на свете сатир. И прожил он так долго потому, что без меры был одарен. Звериная сила, пышущая ярость, страшные когти, зубы и лезвие посередь груди, но главное – волшебные свойства. Не волшебные даже, ибо волшебству Очокочи никогда не учился, а чудесные.

Одно – его страшный, не знающий себе равных вопль. Внушающий ужас, трясущий все поджилки. Кащей в числе прочих чувств не ведал и страха, а потому крика Очокочи не боялся, но много ли на свете других таких, бесчувственных?

А второе его чудесное свойство зовется знающими людьми «Второй Раз Не Бей».

И убитый оживет.

К сожалению, эта палица – не то же самое оружие. Да и поздно уже обращать смерть вспять – слишком много времени минуло, Очокочи давно гнить начал.

Тем не менее, частично его чудесное свойство сработает даже так. Особенно если еще и Кащей над ним поколдует.

Он дождался, пока огонь как следует разгорится.

И во всю свою мощь шарахнул палицей.

Лежи на месте Очокочи любой другой труп – разбрызгало бы в кисель. Кащей мог булат рвать голыми пальцами. Но для Очокочи это обернулось совсем обратным – и глаза мертвеца резко распахнулись.

– М-ме!.. – издал он слабое блеянье. – М-ме-е!..

Голос звучал сдавленно, надтреснуто. Глаза остались тусклыми. На Кащея Очокочи взирал без узнавания.

– Ты помнишь меня? – спросил царь нежити.

– М-мее?.. Ме-мек…

– Я Кащей, сын Вия, царь этой земли.

– Ум-ме?.. Ме-а?..

– А ты – Очокочи, последний рикирал дак и мой гридень. Я получил тебя от царицы Божми, и ты принадлежишь мне с потрохами.

– М-ме-э?.. Ам-мак!..

– Именно так. И если нарушишь мою волю – тебе не жить.

Очокочи клацнул было зубищами. Но в этот раз Кащей даже не стал преподавать ему урока. Тот восстал из мертвых по воле царя нежити – и царь нежити мог вернуть его и в могилу. Кащей лишь чуть прищелкнул пальцами – и Очокочи склонился, как подрубленный.

Не до конца он ожил все-таки. Мертвец мертвецом, хоть и затлела в нем снова искорка. Теперь его наводящий панику вопль будет слабее.

Да и недолго протянет этот червивый труп.

Впрочем, долго и не надо. Пусть, главное, наведет ужас на русичей, пусть превратит их в стадо трясущееся.

А потом пусть возвращается в могилу.

Шатаясь, волоча одну ногу, Очокочи захромал к себе в хлев.