Конец сказки

Баба-яга вчера целый день просидела в избушке, варила какой-то отвар – и дым из трубы поднимался не белый и не черный, а синий с прозеленью. Змей Горыныч третьи сутки дрых, сожрав целое коровье стадо. Набирался сил перед грядущими битвами.

Зеленая тоска охватила и старого Джуду. Карлик-колдун с Кавказских гор сидел на крыше, разглядывал с высоты несметное войско и крутил в ладошках склянку с черной жидкостью. Не мог решить, что с ней сделать.

Надо где-нибудь спрятать. И понадежнее. Все-таки хранится здесь не что-нибудь, а сама жизнь Джуды.

Потому Джуда не бессмертен, а всего лишь долгоживущ. Семь человеческих жизней прожил и еще наверняка три-четыре проживет. Но потом… что потом? Что с ним станет, когда иссякнет сила склянки?

И что еще хуже – что станет с ним, если склянка разобьется прежде срока? Это ведь самое обычное стекло. Благородного происхождения – Джуда сам плавил горный хрусталь, – но самое обычное.

Зачем Джуда не использовал что попрочнее? Зачем был так неосмотрителен? Веками с тех пор ведь трясся день и ночь, волновался за сохранность своей души.

Трясется и теперь. Не знает, куда ее лучше спрятать. Дома нельзя – родной мачуб сейчас без присмотра. Неровен час, забредет какой джигит, а то и просто бродяга – разграбит, разобьет драгоценную склянку.

Нет, нельзя.

Может, Кащею сдать на хранение, пусть в казне своей спрячет? Она-то уж охраняется так, что мышь не пробежит, птица не пролетит.

Нет, тоже нельзя. Это своими руками власть над собой отдать. Сейчас Джуда по доброй воле Кащею помогает – как что не по его, так сразу улетит, поминай как звали. А если у Кащея склянка с половиной души Джуды будет – так ему ж и не возразишь после такого.

Ладно. Пусть пока при себе полежит, в потайном кармашке. А там посмотрим.

Отложив, таким образом, решение на неопределенный срок, Джуда сошел с парапета и воспарил в воздухе. Длиннющая борода сама держала его, словно птичьи крылья. Силы чародейной в ней не меньше, чем в ступе душеньки Яги, в которую Джуда двести лет назад был влюблен.

В те времена та была молодой, жаркой, полной страсти. Да и Джуда был еще джигит хоть куда. Красавец, удалец, всего-то третий век разменял.

А уж как он тогда летал, как летал!..