Конец сказки

Глеб призвал лекаря-рудомета и велел досконально осмотреть и княжича, и спутника его. Не хворы ли чем, не ранены ли. Все ли поздорову.

Ученый муж внимательно изучил обоих и сообщил:

– Брат твой вполне здоров, княже. Чересчур даже здоров, я бы сказал. А вот у его знакомца явно волчанка. Эвона какая сыпь на щеках. Надо бы кровь пустить, чтобы полегчало.

– Да нет у меня никакой сыпи, – возразил оборотень. – Это румянец просто. И щетина.

– Есть, есть, – настаивал лекарь. – Вот, и вот еще. Сыпь.

– А ты точно лекарь? – с усмешкой спросил Яромир.

– Лучший в княжестве, – заверил Глеб. – И банщик еще. И цирюльник. Батюшке моему до самой смерти кровь отворял и пиявок ставил.

– А от чего батюшка-то помер в итоге?

– Да от малокровия.

Яромир издал странный звук – то ли хрюкнул, то ли кашлянул. Но согласился, что раз уж так, то лекарь точно дельный.

Тот обрадовался, захлопотал со своими инструментами. Достал бритву вострую, сделал глубокий надрез возле лопатки и выпустил добрую чашку крови.

– Ну что, княже, довольна твоя душенька? – спросил Яромир, чуть заметно подмигивая Бречиславу. – Еще чем могу тебе послужить?

– Это я тебе теперь послужить хочу, – сказал Глеб. – То бишь не послужить, а наградить. За подвиги свершенные, да за сбережение брата моего неразумного жалую тебе одежу со своего плеча. Да еще и сапоги новые – а то что ты все, ровно голодранец, босым ходишь. Ты, Яремка, все-таки княжеский дружка – не срамись сам, и меня не срами.

– Да мне босиком-то привычнее… – стал отнекиваться волколак.

– И слушать ничего не желаю! – нахмурился Глеб. – Не гневи князя, дружка, облачайся в обновку! Не каждый день я тебя собственной рукой одаривать стану!

Усмехнувшись, Яромир облачился в шелковую сорочку и порты, нарядный бархатный охабень и мурмолку с парчовой тульей. На ноги – не без труда, непривычно – натянул сапожки голубого сафьяна.

– Ну вот, теперь-то сразу видно, что не смерд с кожевного конца, – все еще сердито кивнул Глеб.

– Благодарствую, княже. Буду носить, покуда не изорвутся.

– Ну и все, ступай тогда.

– А мне?! – возмущенно вскинулся Иван. – Я тоже подвиги свершал!

– Не забыл я и про тебя, братец мой меньшой, – успокоил его Глеб. – Есть и для тебя у меня дорогой подарочек. С княжьего плеча, от всей широты души, дарую тебе… прощение. Не гневлюсь на тебя более.

Иван обиженно засопел.