Сезон охоты на кротов

Вечером, за ужином, спросил у Дениса:

– Как дела в школе?

Парень оторвал взгляд от тарелки, даже не потрудившись скрыть презрительное недоумение:

– Это допрос? Нормально дела…

В столовую, привлеченный резкими голосами Антона и Дениса, зашел лабрадор. Вытянув шею, посмотрел на хозяина, перевел темный взгляд на Дениса и сел рядом с ним, уткнувшись темным носом в колено. Бунька – как по-домашнему звали палевого ретривера Бонифация Болоньезе в семье Илантьевых – вздохнул: ссоры он не любил. Антон, бросив короткий взгляд на собаку, откинулся на спинку стула:

– Учебники получил?

Денис отправил в рот кусок отбивной:

– Сегодня пятнадцатое сентября, – пробубнил, не дожевав.

«Да, в самом деле, глупо получилось», – отметил про себя Антон, вслух уточнил:

– Слышал, там у вас какая-то история с библионочью намечается… Тебе это интересно?

Парень фыркнул:

– Да вот еще, нудятина.

Антон пожал плечами, сердце сжалось – хоть сын и ершился, но в кои веки не убегал.

– Не знаю, мне было бы наверно интересно. Встреча с писателем, мастер класс о сюжете или об изнанке писательского мира… – Он посмотрел в потолок, вспоминая, что там еще рассказывала Виктория Римская о своем проекте.

Денис посмотрел на него с подлинным удивлением, но на этот раз без раздражения и показного презрения.

– Тебе? Ну, тогда это точно олдовское занудство, если даже тебе было бы интересно.

– То есть, чтобы тебя чем-то заинтересовать, мне просто нужно сказать, что мне это не нравится? Так просто? – Антон усмехнулся. – Окей. Мне категорически не нравится, что ты бросил шахматы…

Сын закатил глаза:

– Это не так работает, отец. Я знаю, что ты на самом деле хочешь, чтобы я занимался шахматами, поэтому твои слова ничего не значат.

Парень взъерошил волосы, сунул руки в карманы широких домашних джинсов и направился к выходу из столовой.

– Но факт самого противоречия моему мнению ты не отрицаешь? – отец выжидательно уставился в спину подростка.

Тот резко обернулся и сейчас прожигал взглядом переносицу, не находясь, что ответить. Не придумав ничего стоящего, просто фыркнул, снова нацепил презрительно-равнодушную гримасу и убежал в свою комнату.