Печать Каина

Он лишился должностей и титулов после разоблачения Антанты – клуба высокопоставленных заговорщиков, решивших изменить распределение голосов в Совете Галактики и сместить ряд его членов несколько лет назад[1 - Об этом подробнее в цикле «Навигатор».]. Они затеяли государственный переворот, и Тар Обеид, чудом избежав тогда уголовной ответственности, сейчас жил замкнуто, никого не принимал, ни с кем не общался, играл в ирминталь и пил клириканский эль. Ни в каких политических союзах, на сколько знал Агнар, он не участвовал.

Было даже странно, что его имя всплыло именно сегодня.

Секретарь, словно услышав недоумение шефа, кивнул.

– Он отравлен…

– Что? – Агнар привстал. – Откуда у тебя такая информация?

В самом деле, ему, властителю крупнейшей на Креониде провинции и члену Совета о смерти высокопоставленного изгнанника должны были сообщить в первую очередь. Должен быть созван Совет, вызваны представители следственных органов, охраны…

Рофалло отвел взгляд:

– Это точная информация.

Он умер сегодня ночью, около четырех часов, его секретарь запросил медицинский борт, но тот прибыл слишком поздно и был вынужден констатировать смерть Обеида. У него в крови обнаружен яд сиамского флари?нга…

– У него ведь период распада – всего несколько часов.

Рофалло кивнул:

– Один час тринадцать минут в нашем климате, если быть точным… Это установила медицинская бригада, проведя первичную диагностику.

Агнар задумался: откуда в резиденции Тара Обеида могли оказаться сиамские фларинги, твари ядовитые и весьма прихотливые – они обитали в экваториальных широтах Сиама, одной из независимых планет конфедерации.

Этих тварей было мало, их вывоз запрещен Конвенцией, сбор яда строго регламентирован. Сам яд не имел ни вкуса, ни цвета, ни запаха, действовал быстро, так же быстро исчезали его следы из крови жертвы. Место укуса покрывалось черной коркой некрозных тканей – это если место укуса, конечно, было.

– Откуда такие подробности, – Агнар уставился на секретаря, его осведомленность озадачивала и настораживала.

Тот открыл вкладку на персональном креонике, закрепленном на запястье, вызвал голографическое изображение переписки – все то, что фиксировалось бортовым журналом медицинской бригады: время вызова, скорость подлета, данные первичного осмотра, диагностика, записи переговоров медиков, данные проб и анализов – обычная рутина экстренного вызова к пациенту.

– Все записи были зачищены, – пояснил Рофалло.