Поехали!

Буду держать ушки на макушке, может, ещё что проявится.

– Не забывайте делиться.

– Договорились, Второй. Конец связи.

Ужасно раздражало Калугина такое вот отношение к людям. Он практически год безвылазно провёл на орбите, видел, как собирали ускоритель, как его тестировали, общался с руководителями проекта, и даже не по одному разу. Много болтали о будущем, о мире во всём мире, о войнах, которых больше не будет, о бедности, которую искоренят. Обменивались контактами, хвалились семейными фотографиями. Почему-то никто и никогда не говорил Калугину, что ускоритель может не сработать.

Ведь он болтался на орбите именно потому, что этот проект можно таким образом быстрее завершить. Без подготовки новых кадров, без привлечения дополнительных людей миссия должна проходить быстрее. Он жертвовал своим временем, которое мог бы провести с семьёй.

Два года они ютились в маленькой квартирке – служебное жильё. Там было тесно, но очень уютно. Оля боролась с цветами, которые на холодных подоконниках совсем не хотели расти, Калугин воевал со щелями в окнах и дверях.

Катя первый год боролась с гравитацией, потом с острыми углами и, наконец, со сложными словами. Хорошо, что в любом языке есть несколько очень простых слов: «мама», «папа», «киса».

Потом они купили дом, который стал для них настоящим раем. Может, потому, что там всегда было тепло, а может, потому, что это было их место. Сложно объяснить это ощущение – «твоё место». Оно внезапно настигает вдруг, когда ты только попадёшь в пространство.

Там хорошо, оттуда не хочется уходить.

Внезапно в молодых людях проснулась страсть к садово-ландшафтным решениям. Калугин выкопал по периметру ручей, который Ольга оформила цветами, сделали лужайку, где могла играть Катя, пристроили беседку, куда вечерами уходили пить чай и болтать о разной чепухе, когда дочь засыпала. Дом стал тем единственным местом во всей вселенной, где всегда хорошо.

– Второй.

– Второй на связи.

– Сообщите показания приборов.

Калугин услышал серьёзный тон и быстро сфокусировался на экранах.

– Датчик магнитного поля как будто барахлит.

– Второй, точнее.

– Датчик магнитного поля вышел из строя. Показывает нечитаемые символы.

– Что значит «нечитаемые»?

– Абракадабра какая-то, Александр Дмитриевич. Не могу точнее.

– Ясно. Что показывает визуальный осмотр?

– Всё по-прежнему. В чём дело, Первый?

– Пока не ясно. Конец связи, Второй.

Калугин внимательнее пригляделся к ускорителю.