Непростые истории 4: Печальные звёзды, счастливые звёзды

Девочка подняла лицо к мигающим звёздам, вздохнула.

– Они же обещали вернуться, – постарался утешить её отец.

– Знаю. Но это так невероятно. Никто-никто не поверит. Даже бабушка, – она посмотрела на родителей. – Там, на их космическом корабле, капитан Сне Гурка пытался заставить меня стать глюком. Внутри синего облака было душно, пахло лесом и дождём.

– Напугалась? – Рита привлекла дочь к себе, обняла.

Инга кивнула:

– Зато я теперь умею вот так, – девочка протянула руку ладонью вверх и выдохнула.

Белёсый парок вихрем закрутился вокруг запястья и замер, медленно кристаллизуясь и превращаясь в снежинку размером с теннисный мячик.

Андрей и Рита остолбенели. А снежинка налилась лилово-красным, разгораясь в ладонях дочери ярким огнём. Инга подбросила её вверх, позволив обернуться стайкой быстрокрылых бабочек, в мгновение ока подхваченных ветром и улетевших к облакам.

Инга мечтательно улыбнулась, выискивая среди звёзд ту единственную, которая сейчас скроется в галактическом переходе.

– Чудеса, правда? – мечтательно проговорила она. – Я теперь немного волшебница. Хотя я не знаю, куда это применить.

Наталья и Алексей Ладо

Ах, мой милый Августин

Ах, мой желанный Августин, слаще всех сладостей,

Горше всех горестей вымысел мой…[1 - Стихи-интерпретация Ольги Залесской]

1

«Он мне пуговицу оторвал, сволочь!» – орала Марта ветру, пыталась возмущением загнать глубже другой крик, да не крик – вой. Если ж вырвется – до ливня из глаз, до полного затопления Мартиной жизни, до захлебнуться – навсегда.

Пальто намокло, пахло поцелуями и духами, тянуло к земле. Сквозило там, где оторванная пуговица оставила пробоину и короткую нитку, – у сердца. Вот бы упасть как эта стекляшка – крек! – и больше ничего не чувствовать.

Марта брела по городу. Петербург оставлял седые следы снега на черном бархате пальто, губил неуличные туфельки, лез за пазуху мёртвыми пальцами ветра. Она думала о чём угодно, но только не о катастрофе, что наступила внезапно, как и положено порядочным и очень обязательным катастрофам.

«Зачем я вышла? – вновь и вновь твердила себе Марта. – Не вышла, ничего бы и не было. Нет!»

И снова с болью летела, катилась по заснеженному асфальту пуля-пуговка – от неё, в неё.